Пояс Ориона

– Раньше лучше было.

– Да что ты говоришь?!

Он кивнул, разглядывая её и прикидывая, как бы нарисовать – чтоб сразу было видно, что она… добрая. И весёлая.

Что-то общее у неё с маленькой собакой, которую Родион так полюбил. Словно постоянная улыбка на лицах – у той собаки тоже было лицо, а не морда, – даже когда они не улыбались, а может, лёгкие и тонкие кудри – у собаки на ушах кудри были совершенно такие, как у Тонечки.

Появилась Нина, сказала, что предупредила и продиктовала Тонечке номер.

Они заплатили, попрощались – Тонечка ткнула Родиона в бок и велела вежливо сказать до свидания, – и вышли на улицу.

– Ты есть хочешь?

Он хотел есть уже часа три – в детдоме обед давно прошел! – но не признаваться же!.. Он и так утром с яичницей чуть не погорел!..

– Мы сейчас съездим в музей Сормовского завода, ладно? Это недолго!.. А потом сразу ужинать.

– А чего мы в музей вдвоём пойдём? А остальные?

– Мне нужно поговорить с директором. Я… сценарий решила написать про Сормовский завод.

Тонечка врала в последнее время так много, что это, считай, и не враньё!

Тем более она вполне может написать такой сценарий!..

Они уселись в такси – опять в такси! – и поехали.

– Тебе нравится писать сценарии? – неожиданно спросил Родион.

– Конечно! – пылко воскликнула Тонечка. – Нет, бывает я устаю, и мне неохота, но это всё равно самая лучшая работа на свете!

– А я рисовать никогда не устаю, – признался Родион. – Мне Ирина Сергеевна часто говорит, что, если б меня не заставляли, я бы писать и читать не научился! Это потому, что я, когда рисую, ни про что не помню. Обед могу пропустить.

Мысль о пропущенном обеде как-то гулко отдалась в животе. Надо же, как есть охота!..

– Когда ты начал рисовать?

– Не помню. Ещё при маме. Мы с ней в книжный ходили, она мне покупала альбомы и карандаши. И книжки красивые.

– А где вы жили?

Он удивился:

– На втором этаже. На балконе цветы сажали, а зимой мама гирлянды вешала. А однажды мы пришли из сада, а на наш балкон Дед Мороз лезет! И на спине у него мешок! – У Родиона загорелись глаза. – Я тогда даже завизжал. На весь дом. А это мама всё придумала, понимаешь?.. Ну, фигурку эту!.. И я знал, что он не настоящий, а настоящий в новогоднюю ночь придёт."

"Тонечка внимательно слушала.

– В каком городе это было?

Он посмотрел в окно на вечереющую реку и облака над ней.

Вспоминать дальше ему не хотелось.

– Я болел сильно, – сказал он. – Мама умерла, а я заболел. Это мне потом уже рассказали, я не помню. В больнице почти полгода пролежал. Из детдома приехали и меня забрали.

– Ты с трудом привыкал? – зачем-то спросила Тонечка.

– Не знаю. Мне всё равно было. Мне сказали, что мама умерла, я сначала не понял, а потом понял. Нет, ты не подумай, – спохватился мальчишка. – Там у нас нормально, в детдоме.