Ореховый нежданчик

Его реакция на неожиданную для нас обоих новость, сводила меня с ума и неизвестно было, как он теперь поступит и какие решения примет.

Вдруг в окно автомобиля раздался тихий стук, от которого я подпрыгнула на месте. Повернула голову и наткнулась взглядом на большой букет белых роз. Опустила стекло и отвела букет в сторону.

— Молотов, ты дурак? — задала я вполне логичный для меня вопрос, глядя на мужа, который сиянием и широтой своей улыбки мог ослепить город и заставить солнце комплексовать.

— Счастливый дурак, — кивнул он и открыл пассажирскую дверь. — Иди ко мне, малютка.

— Какая я тебе малютка?! Я мать твоих будущих детей, если ты забыл. Малютки сейчас живут во мне, — возмущенно ответила я, но все же вышла из машины и обнаружила рядом с ней, по меньшей мере, пять корзин с цветами. — Ты точно кукухой поехал.

— Поехал, — согласно кивнул он. — И счастлив.

— А мы справимся? — я тоже не была счастлива, но чувство страха все равно ходило где-то рядом и цепляло своими острыми когтями мои натянутые нервы. — Всё-таки два ребенка сразу… Это сложно, Саша…

— Мы справимся, — уверенно оборвал меня муж и не стесняясь прохожих встал прямо передо мной на колени. Поцеловал живот и приложил к нему ухо. — Справимся.

Главушка 3.1

— Кто у вас?! — поперхнулся Кирилл, узнав последние новости."

"Как обычно субботним вечером, мы с Соней, Кириллом и Денисом собирались у нас в квартире для болтовни ни о чем. Хотя разговаривали только мы с Соней, так как мужчины предпочитали занять место у большого экрана с джойстиками от игровой приставки в руках. Что ту скажешь? Первые сорок лет детства в жизни мужчин самые сложные.

— Двойня у них, — вздохнула Соня, мучаясь от жары.

— Молотов, дружище! Ты на Коропульку с двустволкой что ли нападал? — толкнул Кирилл Сашу в бок. — Как так смог-то? Одним выстрелом двух зайцев?!

— Мастер знает своё дело, — как бы между прочим, ответил Саша и обогнал на цифровой машине Кирюху.

— Хорошо, что ты у меня не мастер, — усмехнулась Соня, обращаясь к Кириллу. — В два раза больше токсикоза я не переживу. Кстати, а тебя разве не тошнит? — обратилась ко мне подруга, цедя холодную воду из стакана — единственное, от чего ее не тошнило. –

— Не-а, — покачала я головой. — Но я постоянно хочу есть. Будто сегодня последний день, когда есть еда, а завтра весь мир погрузится в голод и нигде даже хлебной крошки не окажется. — Хорошо, что хоть двойней беременной ходить надо не восемнадцать месяцев, а так же девять.

— И такой кошмар я слушал сегодня ночью, пока она хомячила под одеялом бутерброд из полбатона и полпалки колбасы, — повторил Саша мою зловещую интонацию и едва успел увернуться от брошенной в него мною диванной подушки.