Хозяйка хищной космической оранжереи

… Но я ошиблась.

После обеда все расползлись по своим делам.

У катеров крутились Кирроси и Далам, как и подобает инженерам, они таинственно водили руками над открытым капотом и важно друг другу кивали. Со стороны кухни вкусно пахло жареными овощами. Риме готовил ужин.

Лукер же натягивал веревку над нашими палатками в несколько рядов. Я стояла с обычным тазом, в который сложила отжатое им белье. Свое и парней. Нет, я не отлынивала от работы, но вдруг выяснила, что, оказывается, мужчина может быть весьма полезен в хозяйстве. Постирать? Отжать? Приготовить обед или ужин? Да прибраться в той же палатке… Да, мой орш был способен на все это. Дома у нас всегда было иначе: папа работал, он мог что-то починить, ну или перенести тяжелое с места на место, а все остальное значилось как женская работа. Так что сейчас я чувствовала себя очень странно.

— Лукер, давай я все сама развешаю, — как-то неуверенно пробормотала, когда таз увели из моих рук.

— Здесь высоко, Петуния. Принеси лучше из душевой остальное. Я там в ведро скинул.

— Угу, — я кивнула и обрадованно понеслась исполнять.

Так хотелось показать, что и я не балласт. Что все могу и умею.

Ноги скользили на влажной после ночных дождей почве. Боясь упасть, я поумерила прыть. Над головой шумели кроны гигантских деревьев. Что-то треснуло, и на землю полетели листья длиной с человеческий рост. Нет, они приземлялись не с тихим шуршанием, а с грохотом. И хорошо подальше от нас, а то вот так ночью могло и листиком случайно палатку приложить.

Забравшись в душевую, принялась перебирать, что там в ведре осталось, сразу расправляя и отряхивая вещи. В основном здесь были футболки Мити и Риме. У них они самые яркие.

— Петуния, — раздалось милейшим голоском за спиной. — А может, тебе помощь нужна?

Застыв с ядовито-желтой майкой братца-сакали, я как-то напряглась.

— Нет, Кирроси, спасибо, но я сама справляюсь.

Обернувшись, заметила весьма задумчивое выражение на лице нашего неугомонного.

— Ну, ты подумай. Я так-то очень полезен. Могу и отнести все Лукеру. И поболтали бы. Можно потом и развлечься как-нибудь. Ну ты, я… вместе…

Вот тут у меня вдоль позвоночника холодные мурашки дружным строем до зада спустились, пробивая на пот.

— Это как? — вот кто за язык дернул спросить.

— Ну там… — он странно поиграл пальчиками, — киношки посмотрим на твоем лежаке. Актрис обсудим… Если хочешь, можно и пошалить…

— Чего! — у меня на загривке волосы дыбом встали.

— Ну того… — он поиграл бровями. — Ну, Пети, не будь такой несообразительной…

— Что! — у меня пар из носа повалил. — Ты на что, морда твоя наглая, намекаешь?

— Ну там, в кустики сбегать…

— Куда? — я выдохнула и перехватила крепче футболку.

— Ой, да что ты такая несообразительная, — он всплеснул руками.