Хозяйка хищной космической оранжереи

 — С детства этих пищащих тварей не люблю.

А мы все летели не пойми куда.

Парили над смердящими болотами

И, наконец, устремились в сторону крутых холмов, окруженных грязными озерами.

Воняло здесь так, словно в холодильнике все яйца разом стухли.

— Боги, — взвыли наши братцы. — Это просто невыносимо. Они что, нас отравить решили?

— Это сера, — прорычал Лукер. Привстав, он откинул полку и полез в багажник. Порывшись, вытащил оттуда белые маски с фильтрами.

— Давно бы так! — Мити схватил две и, кинув одну брату, натянул на лицо.

Лукер вручил такую же мне, помог ее надеть и нацепил на себя.

Мы продолжали лететь. Под нами кипела вода. Из мутной жирной массы вырывались пузыри размером с большой мяч. Они лопались, выпуская желтое облако.

Мы приближались к холмам. Серные озера остались позади."

"— Куда их нелегкая несет? — Мити стянул фильтр. — Они там вообще живы или надышались и лежат уже в отключке?

Он прибавил скорости. Но нет, девчонки хоть и были без фильтров, но носы какими-то тряпками закрыть догадались.

— Дурные, — процедил Дупел. — Да их самих спасать нужно.

В этот момент к нам обернулась Лоли. Ее глаза слезились, нос отек. Убрав платок от лица, она дыхнула на окно и вывела цифры на запотевшем пятне.

— Координаты, — догадался Лукер. — Он вбил их в поисковик на карте, и совсем рядом появилась бледно-розовая точка.

Лоли закашлялась и согнулась пополам. Ее сестра выглядела лучше, но…

— Почему у них нет фильтров? — пробормотала, чувствуя неуместную жалость.

— Потому что их руководитель — дилетант, — прошипел Лукер, — и всем наплевать на их безопасность. А им самим кажется, эти цветы важнее здоровья.

— Вы меня хоть на дереве вздерните, но как только мы приземлимся, я полезу за аптечкой, — зло выдохнул Мити. — Чего их сюда занесло?

— Адалия Заболоченная, — наконец поняла я, заметив на вершине крутого холма белоснежные шапочки-ловушки. — Это настоящее сокровище среди хищных видов Ялвиры. Понимаете, у всех хищных цветов ловушки делятся на три варианта — капкан, липучка и западня. Но адалия усыпляет свою жертву ароматом. Насекомые просто… ну, они спят на лепестках, а под ними вырабатываются ферменты, которые их расщепляют.

— Какая жуть, — выдохнул Дупел. — На этой планете вообще есть что-нибудь милое и прекрасное?

Пожав плечами, я указала ему в окно. Мол, вон оно все такое.

— Адалия — очень ароматный и красивый цветок, — зачем-то пробубнила.

— Петуния, этот милый лютик пострашнее всего здесь будет. Я надеюсь, он хоть не здоровый?

— Ну… — я замялась, глядя на Лукера. — Как бы сказать…

— Мити, подрезай девочек и делаем отсюда ноги, — скомандовал он.

— Нет! — возмутилась я. — Да вон они. Если мы будем в фильтрах, не сожрут.

Я указала на милый цветок размером с доброго орша.