Оппоненты Европы

И завтра, когда вас будут допрашивать в полиции, я почти наверняка буду там. Поэтому будет лучше, если мы поговорим сейчас и все неудобные вопросы я задам именно здесь, чтобы не тревожить комиссара и следователя неудобными для вас вопросами.

Геннадий и Эльвина переглянулись. Обе Ангелушевы, заметив, что Дронго пересел за столик русских гостей, заторопились закончить ужин и выйти из зала.

– Кажется, эти двое тоже поняли, о чем ты тут кричала, – заметил Геннадий, обращаясь к жене.

– Да, – сказал Дронго, – они из Болгарии. Думаю, что они поняли вашу перебранку.

Геннадий покачал головой.

– В этом захолустье, – напомнил он жене.

– Не нужно было кричать на весь ресторан, – огрызнулась супруга.

– Это я кричал? – изумился муж. – Или ты начала этот разговор? Это я просил тебя орать немного тише, чтобы нас никто не услышал…

– Давайте договоримся, – предложил Дронго, – я задам вам несколько вопросов и уйду. А вы останетесь и будете выяснять свои отношения до утра. Только не в зале ресторана, который закроется, а у себя в номере. И не очень громко, чтобы не мешать соседям.

Геннадий усмехнулся. Эльвина вспыхнула, что-то хотела сказать, но промолчала. Дронго оглянулся. Больше в зале ресторана никого не было.

– Давайте начнем с самого начала, – предложил он. – Вы сказали, что были знакомы с убитым?

Геннадий посмотрел на свою супругу. Она молчала, демонстративно отвернувшись, явно не желая помочь своему супругу.

– Мы такого не говорили, – попытался соврать Геннадий.

– Я не следователь и не прокурор, – устало сообщил Дронго, – но если вы будете лгать, то завтра вас будут допрашивать уже другие люди, которым вы обязаны говорить правду. И если вы опять попытаетесь солгать, то у вас могут быть большие неприятности. Будет гораздо лучше, если вы расскажете обо всем именно мне.

Геннадий снова взглянул на супругу, словно спрашивая у нее совета.

– Сам решай, – ответила она, поняв его взгляд.

– Мы были знакомы с погибшим, – выдавил Геннадий.

– Каким образом? Вы – известный ювелир, насколько я понял, приехали сюда на встречу ювелиров. А он – турецкий дипломат.

– Мы знакомы с его братом, – пояснил Геннадий, – его брат ювелир из Измира Туран Саргын. И мы с ним уже давно сотрудничаем. Я бывал у них дома в Измире, где и познакомился с этим дипломатом. Мы должны были договориться с его братом о крупной поставке необработанных камней. Только дипломат попросил, чтобы встреча состоялась в поезде. Он не хотел встречаться с нами в самом Брюгге, чтобы не вызывать ненужных разговоров. Он все-таки дипломат, а не ювелир. Им запрещено смешивать подобные понятия. В Турции на этот счет существуют строгие правила.

– Он должен был вам что-то передать, – понял Дронго.