Оппоненты Европы

И про вас тоже догадался. Еще когда господин Жильсон сказал, как именно раскроют это преступление, я понял, что без сотрудников полиции здесь не обойдется. Трудно определить, кто виноват еще до того, как закончилось расследование.

– Вы слишком много болтали, господин Жильсон, – разозлился комиссар, – нужно научиться держать язык за зубами.

– Ну, и теперь самое важное, – сказал Дронго, – вы можете мне не поверить, но я успел позвонить в Интерпол и сообщить о том, что меня увозит комиссар ван Лерберг, которому я не очень доверяю.

Жильсон взглянул на комиссара.

– Он блефует, – усмехнулся ван Лерберг, – он глупо блефует, понимая, что ничего другого ему не остается. Он уже один раз обманул вас с этим убитым, сообщив, что он жив. Так и сейчас он блефует.

– У меня в кармане телефон, – сказал Дронго, – я сейчас его осторожно достану. И вы увидите номер, по которому я звонил за минуту до того, как вы вошли в мою комнату.

Жильсон шагнул к нему.

– Дайте ваш телефон, – потребовал он.

– Дайте мне, – зло перебил его комиссар, буквально оттолкнув Жильсона.

Дронго медленно вытащил свой телефон. Жильсон испуганно отшатнулся.

– Не беспокойтесь, – сказал Дронго, – это обычный аппарат. Я не Джеймс Бонд, у которого в телефонах или в часах вмонтированы хитрые устройства.

Он протянул свой телефон комиссару. Тот взял аппарат, просматривая запись исходящих звонков. Затем поднял глаза на Дронго. Ничего не сказал, только глаза начали наливаться кровью. Было заметно, как он нервничает.

– Две тройки – это код Франции, – любезно объяснил Дронго, – а четверка – это код Лиона, если вы не знаете. Или знаете…

Комиссар молчал, кусая губы.

– Убедились? – спросил Дронго.

– Я вижу, что вы звонили в Лион, – наконец сказал ван Лерберг, – но это ничего не доказывает.

– И вы прекрасно знаете, что именно в Лионе находится штаб-квартира Интерпола, – напомнил Дронго.

– Он вас раскрыл, комиссар, – удовлетворенно произнес Жильсон. – И еще вы были недовольны нашей встречей. Вы тоже ошибались, господин комиссар. И слишком много с ним разговаривали. Похоже, что мы все одинаково его недооценили.

– Он блефует, – упрямо повторил ван Лерберг, – он не мог ничего знать.

– А если он сообщил и сейчас нас уже ищут? – поинтересовался Жильсон. – Тогда они легко найдут и нас, и этот дом.

– Не нужно заранее сдаваться, господин Жильсон, – мрачно посоветовал комиссар, – еще ничего не известно. Может, он звонил кому-то из своих друзей, чтобы похвастаться своими успехами. Или просто своей знакомой. Не нужно сразу предполагать худшее.