Оппоненты Европы

– В каком именно месте вы сейчас находитесь? – уточнил комиссар.

– У бассейна. Если вы не поторопитесь, то спасать будет некого, – быстро добавил Дронго.

Он хотел убрать телефон, но тот зазвонил. Дронго подумал, что лучше не отвечать. Это может отвлечь от встречи со вторым убийцей. Сжимая в правой руке пистолет, он левой поднес телефон к уху:

– Где вы находитесь? – услышал он голос следователя. – Приехал заместитель генерального прокурора, который хочет прямо сейчас с вами встретиться.

– Меня заманили вниз и теперь собираются убивать, – сообщил Дронго, – я у бассейна.

Он услышал, как следователь выругался и тоже отключился. Дронго убрал телефон. Теперь следовало ожидать, когда появится убийца. Дронго открыл стеклянную дверь, входя в большой зал с бассейном. С правой стороны от бассейна была сауна. Но если в ней спрятаться, то можно не увидеть вошедшего в коридор человека. Дронго поколебался и решил пройти к бассейну. Отсюда был гораздо лучший обзор. Теперь следовало дождаться убийцу. Но тот медлил. Очевидно, он нашел в коридоре убитого коллегу и понял, что нужно быть крайне осторожным. Возможно, даже он понял, что Тейтгат был застрелен совсем из другого оружия. Убийца появился в конце коридора. Он двигался мягко и бесшумно. И сразу прошел в правую часть, проверяя сауну и душевые кабины. Дронго подумал, что у него есть еще несколько лишних секунд. Он проверил оружие. Это всегда так омерзительно страшно и неприятно. Стрелять в живого человека. Даже если этот человек – откровенный враг и собирается тебя убивать.

Люди часто не понимают, что существует некая граница, перейдя которую человек становится иным. Даже на войне, даже во время самого ожесточенного сражения, даже защищая собственную жизнь. Пролитая кровь означает барьер, который вы переходите и после которого уже никогда не обретете прежнего душевного равновесия. Убийство человека – самый тяжкий грех, который не может оправдываться никакими обстоятельствами. Человек словно переходит грань, отделяющую его от прежней нормальной жизни. Некоторые сходят с ума от подобной вины, некоторые живут с этим чувством вины всю оставшуюся жизнь. Многие испытывают душевные терзания. А некоторые привыкают и становятся равнодушными к чужой боли, чужой жизни и чужой крови.

Дронго не хотел и не мог стрелять еще раз. Но отчетливо понимал, что, если он не выстрелит первым, этот враг, не задумываясь, нажмет на курок. Выбор был только один – стрелять первым. Он занял такую позицию, что легко мог засечь появившуюся тень и выстрелить в него сквозь стеклянную дверь. Шансов у второго убийцы не могло быть, для этого Дронго слишком хорошо стрелял. Но он все равно медлил.

Убийца появился точно там, где и предполагалось. Подняв пистолет, Дронго медлил.