Опомнись, Филомена!

Лесть поэтическим и литературным талантам директрисы перемежалась просьбами о снисхождении к детскому безрассудству и силе любви, толкнувшей Филомену – в девичестве Саламандер-Арденте – к блистательному аристократу Муэрто. Упоминался также божий промысел. Под каллиграфией Карлы стояла размашистая подпись в брызгах чернильных клякс.

Прекрасно. Постучав в двери апартаментов и дождавшись ответа, я вошла в скромную спальню сестры Аннунциаты.

– Донна догаресса… – Монашка сидела в постели, окруженная подушками, подушечками, валиками и подпорками, на коленях ее была раскрытая книга, на остреньком носике – очки в металлической оправе. – Не могу вам поклониться…

Сорвав маску, я всхлипнула, метнулась к кровати и рухнула на колени:

– Вы пострадали из-за меня.

– Из-за собственной неосторожности, – холодно ответила сестра Аннунциата. – Чему обязана счастием вашего визита?

– Матушка, – слезы лились рекой, и говорила я в нос, – простите меня, о, простите!

– За что?

– За побег и за то, что попалась.

– За что больше?

– В равной степени.

– Твое раскаяние искренне?

– О да! – Тубус с письмом я почтительно протянула двумя руками.

Сестра Аннунциата погрузилась в чтение, я – в страдания, старясь всхлипывать потише.

– Ну что же, Филомена, – директриса наконец улыбнулась, – с прискорбием вынуждена отметить, что в чистописании синьорина Маламоко даст тебе сто очков вперед. Это правда?

– Про венчание?

– Про страстную неудержимую любовь.

– Конечно, нет.

И я рассказала сестре Аннунциате всю историю от начала до конца. Удивительно, но уточняющие вопросы монашки касались вовсе не моего замужества.

– Лукрецио Мадичи? Старый греховодник восстал ото сна?

– Вы с ним знакомы?

– К несчастью, да. И как он? Хорош и молод, как и полвека назад?

Впалые щеки монашки тронул девичий румянец.

– Не уверена, что именно настолько, – осторожно ответила я. – Но выглядит его сиятельство лет на двадцать пять или тридцать, пожалуй, только выражение его глаз может выдать настоящий возраст.

– Синеволосая кукла осталась в палаццо?

– Маура с Карлой обыскали дворец и никаких следов гомункулов не обнаружили.

– Любопытно, что с ними стало.

Я представила себе кукольное воинство, скрывающееся в переулках Аквадораты, и их фарфоровую предводительницу.

– Когда Лукрецио устроит вашу встречу, – велела директриса, – расспроси его о судьбе этих несчастных созданий.

– Вы хотели сказать не «когда», а «если»?

– Поверь, девочка, я сказала ровно то, что хотела. Теперь поговорим о твоем головоноге. Что с ней?

– Наверное, зарылась в мягкое дно у острова Николло. Будущность ее незавидна, потомство нужно кормить.