Опомнись, Филомена!

Синьор Гаруди, гвардейский капитан, радостно на меня посмотрел, узнав мелодию, и поддержал глубоким баритоном. Мы пели про море и звезды и о том, что жизнь прекрасна, если она на море и под звездами. Это был дуэт, каждый новый куплет начинался чуть выше предыдущего, и вскоре песня превратилась в забавную игру, где мужской и женский голос состязались в чистоте звука. Наконец капитан сдался, отметив поражение поклоном:

– Великолепно, донна догаресса, вы можете дать фору всем аквадоратским певицам.

Смутившись, я стала отбивать ладонью ритм и напела первые такты залихватской баркаролы. И вскоре наше веселое пение разнеслось над водами канала.

Меня немного встревожил испытующий взгляд, которым наградила меня Голубка. В нем были чистейшая ненависть и удивление. Кажется, я только что легкомысленно открыла свои карты, припрятанные для экзамена по музыке. Ну ничего, скоро синьорине Паоле будет не до козней, тишайший Чезаре должен ее отвлечь. И, ощутив себя натуральной интриганкой, я повеселела.

Гвардейцы направили гондолу в обход островных причалов, так что до берега предстояло брести по мелководью. Синьору Дундели до суши понесли на руках, что вызвало возмущенное бормотание Мауры.

Я же воды не боялась. Спрыгнула за борт в числе первых и прошлепала к пляжу, придерживая подол. Солнце начинало припекать, и гвардейцы первым делом установили тент, забив прямо в песок дюжину деревянных колышков. Сестра Аннунциата погрузила к нам на гондолу также уйму всяческой утвари и даже вязанку дров, чтоб мы не тратили времени на поиск растопки. Капитан Гаруди организовал гвардейцев выкладывать очаг, предложив ученицам укрыться в теньке на подушках. Математичка, прикончившая свою бутылочку, с удовольствием на них растянулась. Мне стало скучно, и я предложила фрейлинам прогуляться в глубь острова.

Слово «в глубь» я выделила интонацией. И подруги с готовностью согласились. Маски и плащи мы оставили на пляже.

– Директриса выбрала для пикника отдаленное местечко, – заметила Маура, поднимаясь за мной по крутому склону. – Ты уже улавливаешь эманации?

– Не уверена, – ответила я. – Может, в голове шумит от выпитого вина.

Карла не говорила ничего, кажется, еще не остыла от утренней ссоры.

С высоты берега уже были видны две приближающиеся к острову школьные гондолы, и мы приветственно помахали им руками.

– Поторопись, – велела командирша. – Минут через двадцать нужно вернуться.

– Сейчас мы определим направление, – кивнула я. – После полудня, когда все будут расслаблены от вкусной еды и свежего воздуха, мы вернемся.

– Ни к чему проговаривать и без того понятное. Молчи и сосредоточься.

Мы как раз огибали скальные пласты, выдающиеся над водой подобно носу корабля.

– Здесь.