Оплаченный диагноз

Во дворе, у которого они остановились, стоял не коттедж, а классическая деревянная изба. Новая еще: стены из толстых бревен не потемнели, не потеряли густой карамельный цвет.

– И что тут? – Сашка подняла брови, поиграла ими и, не дождавшись ответа, свила в шнурок.

– Фомушка! – из распахнувшейся калитки выскочила деревенская красавица – коса до пояса, румяная, в накинутом на плечи пуховом платке. Только что не в сарафане с кокошником!

Сашка нахмурила брови и надула щеки, наблюдая, как ее друг обнимается с этой… Хаврошечкой!

– Кгхм, кгхм! – покашляла блогерша, готовясь язвительно вопросить, не мешает ли она."

"– Ой, это она, да? Сама Саша Смит?! – Хаврошечка отлепилась от Фомы и уставилась на его спутницу.

Сашка, которая для пущей звучности и полезной космополитичности в Интернете использовала английский аналог своей фамилии, шумно выдохнула. Щеки ее сдулись, брови расправились.

– Мы вас читаем и смотрим всей семьей! – Хаврошечка полезла с объятиями уже к ней. – Так классно вы пишете, а видео какие – не оторваться!

– Знакомься, Александра, это Катя. Жена того самого Пети Седина.

– О? – растерялась Сашка.

Про Петю, друга брата Фомы, она успела узнать, что он инвалид-колясочник. А тут вдруг – жена Катя! И ничего такая, даже симпатичная. Когда чужих парней не обнимает, конечно.

– Пойдемте, пойдемте, холодно же тут, а в доме тепло, чай с медом, пироги с творогом и яблоками! – Катя засуетилась, поштучно запихнула гостей в калитку и погнала, как гусей, по расчищенной дорожке к крыльцу. – Вперед, вперед, в сенях не задерживайтесь, проходите…

Они не задержались и прошли. В теплой комнате, пахнущей травами, Сашка высунулась из-за плеча Фомы и огляделась.

Кухня как кухня. Просторная, оснащенная по-городскому – никакой тебе русской печки и лавок у стен. Электрическая плита, мойка, кухонный гарнитур, похоже, из «ИКЕА». Холодильник в магнитиках, обеденный стол, при нем мягкий уголок.

– Пальто сюда давайте. – Набежавшая Хаврошечка-Катя потянула гостью за рукав и забросила сдернутый пуховик на рогатую вешалку. – Фомка, ты сам давай, что стоишь, как не родной, мойте руки и за стол садитесь, а мы сейчас… – Она снова умчалась, на сей раз – в глубину дома.

Через минуту – Фома с Александрой как раз успели вымыть руки и вытирали их вышитым полотенцем – к ним вышла немолодая женщина.

– Здрасьте-здрасьте, гости дорогие! – приветливо улыбнулась Сашке, по-свойски потрепала по вихрам Фому и спросила: – Как твои-то? Темка не женился еще? Наш-то, гляди, успел уже! – И она снова улыбнулась, теперь уже горделиво.

Фома, называя женщину тетей Ларисой, стал рассказывать про своих родных.