Опьяненный любовью

– Знаешь, почему было так скверно? – Ответа он не ждал и продолжил, не дав ей времени возразить. Просто не мог сдержать поток слов. – Так скверно было потому, что я был один. Меня никто не понимал. Я был уже не Гарри, а граф Дэрроу. Ты можешь это понять? Тот, кем я был всю жизнь, улетучился, словно дым. Все хотят видеть графа, поговорить с графом, выйти замуж за графа. Странным образом я превратился в Уолтера и своего отца.

– Прости меня…

Слова не извиняли.

– Ты не знаешь, как быть графиней? Что ж, а я не знаю, как быть этим чертовым графом. Меня не растили графом, графом растили Уолтера. Мне предстояло искать себя в жизни самому. Я себя нашел. А когда Уолтер умер, мне пришлось взвалить все на свои плечи.

Гарри провел ладонью по волосам, вспоминая, насколько сильное он испытал и продолжает испытывать отчаяние.

– Я скорблю по Уолтеру, но ты знаешь, мы никогда не были близки. Я почувствовал ужас оттого, что мужчина в расцвете сил оставил мою невестку вдовой, а моих племянниц сиротами, и я злился. Уолтер был небрежен, чертовски безответственен, и теперь мне и всем остальным приходится за это расплачиваться.

Он почувствовал, как Пен, успокаивая, гладит его по руке, но не мог остановиться."

"– Пен, я не ребенок. Я прожил на этой земле дольше, гораздо дольше тебя. Последние десять лет я не балетом занимался. Не надо относиться ко мне покровительственно, гладить по голове, говорить, что в следующем году все будет хорошо, потому что, черт возьми, хорошо не будет.

– Гарри. – Пен обняла его.

Он прижал ее к себе так, словно она была единственной, кто удерживал его от падения в пропасть или в омут темных чувств.

И это была правда.

– Пен, не говори мне, что любовь не важна. Я знаю: жизнь непроста, люди умирают, иногда случаются несчастья. Я знаю: любовь – это еще не все, но очень многое. Я не собираюсь от нее отказываться. Не хочу жить спокойной, правильной жизнью с хорошей, правильной, светской женой. Я предпочту бросить вызов всему этому чертову высшему свету и быть с тобой, а не танцевать на этих чертовых балах с молоденькими девушками.

Гарри прижимал Пен к себе слишком крепко. Она едва дышала.

Но она тоже крепко его обнимала. И плакала, хотя это не помогало дышать.

Наконец он отпустил ее и отступил, отвернулся. Стоя к ней спиной, даже пару раз всхлипнул.

Пен вытащила носовой платок и протянула ему.

Он неловко взял платок и снова отвернулся, сморкаясь.

– Прости меня. Извини за… – Гарри запнулся, подбирая слова.

«За то, что открыл душу? За то, что отбросил щит?»

– За потерю самообладания.

Он снова был графом Дэрроу. Хотя Пен знала Гарри давным-давно, он никогда не открывал душу так, как сейчас.

Даже в то лето, которое они провели вместе.

Пен подошла и снова обняла его, прижавшись щекой к его горячей спине.

– Прости, Гарри.