Опергруппа в деревне

Ему заказывали каминные щипцы и кочергу узорной ковки для мышкинского терема, боярин решил несколько переустроить быт в европейском ключе. А вот возвращаясь домой, он едва не сбил выскочившего на дорогу незнакомца в чёрном платье. Игнат Андреевич готов поклясться, что от неизвестного исходил слабый запах пороха.

Человек в чёрном извинился и быстро скрылся из виду, а за ужином счастливая дочь разболтала папеньке, как она вела взаправдашнее расследование, и там в них с Никитой Иванычем даже стреляли! Кузнец сделал выводы и пошёл к нам…

– Получается, что преступник (предполагаемый преступник!) ходит в чёрном, ростом ниже Кощея, знаком с огнестрельным оружием и…

– Монетка вот, иноземная. – Яга припечатала серебряный кругляш к столу. – Тока чьего государства, не ведаю…

– Тут вроде орёл изображён. – Я в раздумье наморщил лоб. – Значит, может быть, немецкая или польская. А может, и ещё чья-то, надо у Абрама Моисеевича спросить, он ростовщик, он их все знать обязан… Есть ещё что-то по делу о Карге-Гордыне?

– А то нет, – бодро вскинула бровь наша лихая экспертиза. – Уж я-то на ноги всех подняла: и птиц, и зверей, и гадов подземных-наземных-плавучих, да надобное и выяснила! Тока выяснение для нас не особо выгодное, бают, не победить её нам никак. Кощеюшка-то по молодости ейной да наивности девичьей в гроб её заманил, а ныне она за стока лет… ух, и накопила злобушки, никого не помилует!

– Одна тётка покойная! – недоверчиво влез Митя из сеней.

– Да ежели б покойная, – со значением ответствовала Яга. – Покойные, вишь, так и прозываются оттого, что спокойно лежат. А уж коли и встанут, так им кол осиновый в грудь, да и вся недолга! А энта особа живой захоронена была… Да ещё один секрет имеется, о котором нас злодей вдовый в известность не ввёл – угадайте-ка?

– Шамаханы, – безошибочно поморщился я."

"– Истинно! Прав ты был в прошлый раз, Никитушка, не растёт дитё без матери, не мог один Кощей мощами своими такие орды плодить. Она ему их нарожала, да много-о… Не способом природным, человеческим, а магией древней, сакральной. Оттого-то шамаханы долгие годы мать свою Гордыню более отца почитали. Вот он и не стерпел, зависть его взяла, а может, и перепугался всерьёз, что жена с шамаханами верными сама от него избавится. Ну и… упёк её, знамое дело… От мужиков бабам завсегда одни проблемы были. Удовольствию-то, ежели вдуматься, с гулькин нос, а уж забот! Да и удовольствие тоже, баба с вымыслом завсегда сама себя и не так приласкает, а куда как заковыристее…

– Бабуль, – опомнился я, – что-то вас явно не в ту степь понесло… С чего бы это?

– Охти ж мне, – краснея, хлопнула себя по щекам Яга. – И впрямь переклинило где-то… а тут ить Митенька-скромник неженатым будет.