Опергруппа в деревне

"

"Мне пришлось умерять её хозяйственный пыл двукратным поднятием правой брови в самом строгом изгибе… Яга поняла и притихла. Я демонстративно развернул листок, света ночных светил (прости, Господи, за тавтологию!) вполне хватало для чтения. Митька бесстыже заглядывал мне через плечо…

– «Нечестивому рабу, холопу лукошкинскому да хаму Никитке Ивашову от самого Великого да знатного, того света господина, а этого – страха и ужаса, сильномогучего тёмного царя Кощея Бессмертного…» Значит, так вот? Это у вас нормы вежливости такие, да? Митя, кукарекай!

– Дозволяете? – счастливо уточнил он.

– Поддерживаю, – подняла вверх два пальца Яга, она у нас тоже грубиянов не любит…

– Смилуйтесь, аспиды милицейские, – тонко взвыл злодей, едва ли не хлопаясь на колени. – До конца дочитайте, а уж тогда и суд чините!

– Ладно, попробуем, – скрипнул я зубом, но дочитать это действительно стоило. Судите сами…

– «Письмишко с просьбочкой униженной, прости отец родной за слова неразумные, торопливые, по чину обязательные да без желания писанные. На том молить тебя буду – избавь от беды неминучей, характеру семейного! Женат я был браком честным, шумной свадебкой с супружницей молодою, по молодости безрассудной. Уж как жили-были, описывать не буду, глаза слезами полнятся и старые раны мукой болят… А только почитай уж после „медового месяца“ овдовел я. Явил господь такое чудо, милость великую… Жену схоронил достойно, в гробу хрустальном, под курганом высоким, в лесу дремучем, чтоб (не дай бог!) не встала… А тока в последнее время чую в воздухе вибрации нехорошие, дуновения неприятные, да и сама мать-сыра земля ровно от боли вздрагивает. Неужто просыпается Карга-Гордынюшка? Уж ты разберись, сыскной воевода, а я-то никаких богатств не пожалею, тока б жена моя с того свету не обернулася. Ить тогда никому жизни не будет… сам её боюсь… как вспомню… Засим и кланяюсь! Вся надежда на тебя, участковый. И всякого тебе здоровьичка, нечестивый раб, холоп лукошкинский да хам Никитка Ивашов. В чём и подписуюсь, великий злодей и сильномогучий тёмный царь – Кощей Бессмертный…» Это всё?

– Вроде да, – прогудел за моим плечом верный напарник.

– А Кощей где?

А вот Кощея-то уже и не было. Преступный элемент исчез так же неожиданно, как и появился.

– И кукарекнуть-то не успели… До чего шустрый уголовник пошёл, не находите? А у меня ещё и мыслишка одна по ходу наблюдения образовалася… Костюмчик его ничего не напоминает! И сапоги опять же…

– Намекаешь на то, что именно Кощея, а не дьяка я мог видеть в ту ночь?

– Истинно, отец родной, – довольно просиял Митька. – Ну а экспертиза наша домашняя что по энтому поводу думает? Ой… а где ж она?

Вот именно «ой»… Бабка тоже словно бы растворилась в ночном воздухе.