Операция «Слепой Туман»

— Хорошо, — Алла три раза хлопнула в ладоши, — Лейла Рустамовна, Виктор Никонович, Екатерина Григорьевна, перекур! Шеф хочет сказать вам пару слов. Да, — она повернулась ко мне, — а что там с Валиевым, говорят, у него крыша поехала, бросился на кого-то?

— С ним очень плохо — считай что он овощ, вообще над ним целая комиссия билась. Шкловский Лев Борисович говорит, что лобные доли мозга у него полностью отключены, будто их и нет. Мол, так выглядит сознание человека, побывавшего в эпицентре темпорального хроноклазма. А может, это просто молния подействовала; мозг — это такая тонкая штука, что никогда и ничего нельзя сказать точно. Вот бабка Ванга начала пророчить, а этот просто взбесился.

— Жаль, — рыжая бестия пожала плечами, — неплохой был спец, да и как человек — вежливый, скромный, общительный….

«Ага, — подумал я, — как будто я не знаю, как ты регулярно ложилась под этого «вежливого и скромного», пытаясь забыть о своем одиночестве. Между прочим, при разнице в тринадцать лет, не в твою пользу. Что-то прохладно реагируешь — не было, поди, особой-то привязанности…»

Тем временем вокруг нас собирались люди. Я совсем не удивился, увидев среди моих людей, прикомандированных РТВшников — вместе работали над «Туманом», и вместе теперь его хороним. Я от души пожал руку капитану первого ранга Степанову и двум его старшим лейтенантам. А вот присутствие здесь прикомандированного к нам особым отделом Тихоокеанского Флота товарища Кима Михаила Оскаровича меня в первый момент удивило. Ну а потом подумал — а куда ему деться, здесь ему никто не подчинен, курирует он сам процесс испытаний, и за пределами нашей группы он «третий лишний»…. И Одинцов без него обходится, и все прочие не скучают. Теперь главное, как бы получше сказать этим людям о том, какое решение приняли наши командиры. А то ведь истерик не оберешься, тем более с женщинами, а их в нашем коллективе аж целых две.

— Ну, коллеги, ничего приятного я вам не скажу… Только что меня вызвал товарищ Одинцов и сообщил, что не далее как четыре с половиной часа назад состоялся военный совет, на котором офицеры боевых кораблей и роты морской пехоты приняли единогласное решение принять участие в Русско-Японской войне на стороне Российской Империи.

Наступила гробовая тишина, в которой мои последующие слова прозвучали торжественно-зловещим набатом:

— Как сказал мне Пал Палыч, через пару часов наша корабельная группа выдвигается в сторону Порт-Артура, поэтому мы как можно скорее должны будем закончить наш демонтаж, ибо избавляться от контейнеров на ходу будет уже затруднительно. Так что, товарищи, работаем, работаем и еще раз работаем.