Операция «Слепой Туман»

 — Кстати, с праздником вас, Алла Викторовна!

— С каким… Ах да! Сегодня же Восьмое Марта! Спасибо, я вас тоже поздравляю! Надо же — совсем забыла со всеми этими событиями… — она потерла лоб.

— Вас что, еще никто не поздравил?

— Нет… — смутилась она, — похоже, все забыли…

— Ну что вы, Алла Викторовна, просто еще слишком рано! — Я улыбнулась.

— Разве? Час дня… — Моя собеседница огляделась вокруг, словно выискивая тех забывчивых мужчин, которые за своими делами упустили из виду такой знаменательный день.

Но все мужчины были заняты. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Ничего! — махнула рукой Алла Викторовна. — До вечера еще много времени. А вас-то, Дарья Михайловна, поздравил кто-нибудь?

— Поздравил… — ответила я, снова вспомнив слова Одинцова, его проникновенный тост. Наверное, на моем лице появилась мечтательная улыбка, потому что моя собеседница понимающе кивнула. — А знаете что, Алла Викторовна… зовите меня просто Дашей.

— Вы тоже можете звать меня просто Аллой, — ответила она.

Я была очень рада, что обзавелась приятельницей. Там, дома, я не особо стремилась с кем-то сблизиться. Но здесь… Здесь я каждую минуту чувствовала, как меняюсь. Это происходило помимо моей воли. И это было закономерно. Любое событие накладывает на нашу личность отпечаток — и чем ярче это событие, тем явственней этот отпечаток.

— Даша, а вы знаете, кто находится на нашем корабле? — с благоговением спросила Алла.

— Вы о Джеке Лондоне? — ответила я. Конечно же, я знала об этом — мой Одинцов увлеченно рассказывал мне о знаменитом пассажире. Я даже видела его пару раз — он сидел на юте, увлеченно что-то строча в свой блокнот.

— Ну да, я о нем! — возбужденно проговорила Алла, и глаза ее оживились. — Как бы мне хотелось с ним поговорить! Это же уму непостижимо — встретиться с самим Джеком Лондоном! Да я только год назад перечитывала его рассказы! Он же мой самый любимый писатель, он непревзойденный гений!

Я кивала, соглашаясь со всеми ее словами и одновременно дивясь, сколько страсти Алла вложила в свою речь. Раньше она казалась мне немного другой — замкнутой и холодной. Скорее всего, она так же, как и я, претерпела некоторые внутренние изменения, и теперь ее скрытая эмоциональность стала вырываться наружу.

— Так давайте найдем его и поговорим! — предложила я.

— Да? Вы думаете? — с сомнением произнесла Алла. — Я как-то стесняюсь, честно говоря… Это же не просто человек, это же Джек Лондон! — она покачала головой.

— Ну хорошо, Алла, — не стала я настаивать, — если надумаете с ним пообщаться, только скажите. Кстати, как у вас с английским?

— Неплохо, — ответила она, — думаю, смогу изъясниться, если только с перепугу все слова не забуду…

На том мы и порешили.