Операция «Моджахед»

Если вдруг там что-то не получится и возникнут осложнения... это же можно так огрести, что не просто в кресле не усидишь, но и запросто загремишь под фанфары! Одно дело, когда твои люди где-то там нарисовались — это нехорошо, но не летально, мы к такой постановке вопроса уже привыкшие. Какого чёрта они там делают — понятия не имею. И пусть попробуют доказать личное участие: ни одного письменного приказа нет, а слова, как известно, к делу не пришьёшь.

И совсем другое дело, когда ты данное безобразие возглавил лично сам и при этом попался. Это уже такая статья, что никакая неприкосновенность не спасёт...

А перспективы весьма заманчивые. Есть реальный шанс взять наконец, волка, который по своей воле покинул неприступные горы и заявился в нормальный мирный город. На худой конец, не взять, а тихонько уложить... Заманчиво, правда? Весьма, весьма...

Как же сделать так, чтобы осуществить давнюю русскую мечту: и рыбку съесть, и на какое-то там известное место сесть? Чтобы не попасться на личном участии, не завалить всё дело, командуя издалека и не владея деталями обстановки, и одновременно обеспечить мероприятию должный контроль и плотное оперативное прикрытие?

Вот Витя и пригласил полковника МНБ Азербайджана Гулиева. Служба службой, а личные отношения, как известно, это самый важный фактор при решении такого рода проблем.

В данном случае отношения присутствовали на все сто, и местами не просто дружеские, а где-то даже почти братские. Нет, жизнь никто никому не спасал, как это было в случае между Зелимханом и Рашидом, но кое-чем Сеид-ага Вите был обязан.

Живописать не будем, это не по теме, а просто скажем суть. Сеид-ага не всю жизнь работал замминистра МНБ, вплоть до развала Союза он прилежно трудился на том же примерно поприще, но в Москве. В самом начале своей службы в рядах чекистской братии Витя состоял в подчинении у Гулиева и был в курсе некоторых его дел, за которые в те времена могли не только лишь из органов попереть, но и запросто прислонить к стенке. Но Витя никогда не руководствовался первым кагэбэшным постулатом «лучше сразу перестучать, чем потом постукивать», а всегда придерживался постулата второго: «минимум информации навынос». То есть заработал себе репутацию супернадежного товарища, которому можно доверять самые страшные тайны личного характера.

Это у него такое жизненное кредо. Может быть, потому и поднялся так высоко, в то время как большинство его дисциплинированных коллег, исправно сдававших своих начальников по любому поводу, вышли на пенсию либо поступили в услужение к мелким дельцам местечкового разлива. Надёжность во все времена ценится превыше других личностных качеств, это аксиома.