Операция «Антитеррор»

Там подполковник еще и сотовик чей-то нашел.

Она подошла и протянула руку.

Я с чистым сердцем отдал трубку. Любой человек трубку раскроет – просто ради любопытства. А она не раскрыла. Просто зажала в руке. Слишком задумчивая.

– Приведи «работягу»... – сказала.

– Позвони еще раз Халилу, – предложил я. – С другого сотовика. Может, этот окажется счастливее.

Сказал и отошел якобы к двери в «бытовку», а на самом деле к колонне, за которой есть возможность прятаться во время перестрелки. Я не видел, как Мария раскрыла трубку. Я только услышал, как распахивается неподалеку от меня дверь, увидел выскочивших и переворачивающихся на полу омоновцев и сразу сделал шаг в сторону, за колонну, развернулся и поднял автомат, одновременно опуская предохранитель и передергивая затвор.

– Марию живьем брать...

Капитан Шпинько среагировал на мой голос и дал очередь по колонне. Я ответил ему тем же, да пара омоновцев с разбега включилась в игру, и больше танкиста было не слышно.

– Блокируйте спуск в подвал, – крикнул я. – Там все заминировано.

Но туда уже стремился Умар. Его пополам переломила очередь сверху. Еще пятерка омоновцев вступила в бой. Мария пыталась выскочить в дверь, но неожиданно на ее пути встал Качукас. И двумя руками оттолкнул назад, в помещение. Похоже, парень понял, что игра сейчас пойдет в одни ворота, и решил срочно менять команду.

Но за другую команду поиграть ему не дала Гаврош. Я не стрелял и только наблюдал. Она ударила одной ногой, потом с очень быстрого разворота другой, согнула парня этими ударами пополам, шагнула к нему и ударила в горло. Вот он, ее коронный удар. Она собралась выйти...

Но теперь в дверях ее уже ждал Леня, завершивший дело на улице. Он полностью загородил проход.

– Не стрелять... Свой... – на всякий случай еще раз предупредил я омоновцев.

Мария обернулась. Хотела поднять автомат, но на нее уже были наставлены «стволы». Тогда она просто отбросила оружие в сторону и отступила от Лени, встав в стойку.

И я увидел окровавленные пальцы на правой, заведенной за плечо руке. Она пробила Качукасу горло. Леня шагнул вперед и тоже отбросил автомат. И тоже встал в стойку, выставив вперед левую руку. И его пальцы были окровавлены.

Мария увидела это тоже. Почти минуту она ждала. Потом села на пол и заплакала. Просто, как плачут женщины, вообразившие себя мужчинами.

Омоновцы замкнули у нее на запястьях наручники.

– Что с заложниками?

– Порядок... – сказал Леня. – Могут ехать дальше.

– И лучше бы побыстрее отсюда. Ребята, вызывайте своих. Срочно нужно разминировать шлюз.

– Как же так? – спросила Мария. – Как же так?

– И что теперь? Меня посадят с этими?

Я не понял, о чем она сильно печалится.

– С бабами?.. В женский лагерь?.. Меня, с воровками, со шлюхами... Меня...