Операция «Антитеррор»

Сама кабина оказалась грязной и полутемной, с многочисленными следами попыток поджога пластиковой облицовки. Я поднялся на восьмой этаж. Полгода назад у Лени была грязная и полуразбитая дверь. Сейчас стояла металлическая, обшитая облагороженной обжигом фанерой. Мелькнула мысль, что подполковник Проханов переехал если и не в мир иной, то на другую квартиру, а перепроверить частный сыщик сдуру не удосужился. Я даже остановился от такой расстраивающей меня мысли. Но позвонить и проверить я все же был обязан.

На первый звонок никто не отреагировал. Только вдали послышалось легкое шевеление. Как если бы где-то в глубине квартиры передвинули стул. Я позвонил еще дважды, а потом и трижды. И уже собрался вернуться к лифту, когда услышал за дверью инвалида-подполковника ругань и металлический звук. Если ругань, то, значит, это он. Лене было, очевидно, несподручно открывать замок одной рукой. Это действительно, наверное, трудно, особенно если рука сильно дрожит.

Дверь распахнулась настежь.

Он всмотрелся в меня:

Леня изобразил гостеприимные объятия. Я вошел и сразу почувствовал запах свежего перегара и еще чего-то кислого.

– Проходи, проходи...

Хозяин включил в коридоре свет, чтобы дать мне возможность раздеться и разуться. И только тогда я хорошенько рассмотрел его. Правая половина лица подполковника напоминала по цвету спелый баклажан.

– Любуешься? Ну-ну...

– Потом расскажу. У меня сейчас гость. Пойдем, выпьем. Ты с собой не захватил?

Я протянул пакет, который Леня ловко зажал коленями, чтобы внутрь заглянуть. На закуску он почти не посмотрел, но бутылку достал с одобрением.

– Порядок... Проходи...

Кажется, бутылка стала в этой квартире рассматриваться как пропуск на особоохраняемый объект.

Признаться, полгода назад его квартира выглядела победнее. Сейчас и мебель в прихожей появилась, и шторки на дверях. Даже создавалось впечатление уюта. Чувствовалась женская рука.

– Хозяйка-то дома? – скромно поинтересовался я.

Жена его, честно скажу, мне не нравилась. Она пила вместе с Леней и даже больше его. Это вообще, мне кажется, мало кому нормальному и пьющему в меру может понравиться.

– Нету. В Москву за товаром уехала. Она ж у меня торговка. А... Ты же не знаешь... У меня же сейчас другая. Ту я давно выгнал.

– И правильно сделал, – не удержался я от одобрения.

– Какая на хрен разница. Взял сдуру на семнадцать лет себя моложе. Эта тоже не лучше... Вообще по мне бы лучше одному жить, а они липнут, заразы...

За круглым столом под люстрой сидел с потупленным взором краснолицый молодой священник. Его «форменная» шапочка сиротливо валялась, помятая, на соседнем стуле. Борода священника была всклокочена, словно хозяин таскал за нее гостя, но волосы на голове были расчесаны на гладкий и ровный пробор.

– Знакомьтесь.