Операция «Антитеррор»

Интересная получилась гримаса.

– Ты эту женщину знаешь? – спросил.

Я понял, что он имел в виду свою пленницу.

– Не успел еще познакомиться.

– Хорошо. – Исмаил говорит почти без акцента. Очевидно, он вырос не в горах и где-то получил образование. По крайней мере, в злобном взгляде иногда проскальзывает интеллект даже более развитый, чем в таком же взгляде у Лоскуткова.

– Куда ему еще деться. Оживает. Начинает командовать и стучать в гневе костылем. Я тут с тобой поговорить хотел... – Исмаил нерешителен, а это плохо вяжется с его обликом.

– Не сейчас. Ты сейчас к Мусе идешь. Потом.

– Ладно. Подожди меня. Я на минутку. Хочу попросить бутылку водки, а то мой подполковник без нее все равно что машина без бензина.

– Я дам тебе водку. Иди к себе. Я к вам приду. Вместе поговорим. Может, подполковник тоже знает...

Это уже интереснее. В нашем социуме как-то так принято, что если ты идешь поговорить с человеком на его территории по своему делу, то несешь с собой выпивку. Исмаил желает поступить именно так. Мне это нравится. И еще больше нравится, что он желает поговорить в отсутствие Гавроша и не в штабе, не при Мусе.

Я успел подготовить подполковника, тот достал хлеб и колбасу на закуску, но при мыслях о бутылке заговорили в совестливой душе ассоциации – ворона не похмелилась! – и он забегал по корпусу.

Ворона спала где-то под многочисленными кроватями и на его зов не появлялась. Пришедший Исмаил застал подполковника расстроенным.

– Она никогда по два дня подряд не пьет, – сообщил визитер Лене. – Когда проголодается, сама прилетит, но похмеляться не будет.

Это моего коллегу несколько успокоило.

– Ты будешь? – спросил Леня у меня.

Исмаил на его вопросительный взгляд тоже отрицательно покачал головой. Проханов налил себе и сразу выпил.

– Вы в Ичкерию собрались ехать? – Вот вопрос, с которым пришел к нам снайпер боевиков. Только непонятна цель этого вопроса. Он и так знает, что нас собираются туда отправить. – Не рекомендую...

– Как прикажете вас понимать? – поинтересовался подполковник.

– Там уже все кончено и восстановить ничего уже будет нельзя. Да и не надо...

– Давайте говорить конкретнее, – предложил я. – Насколько я понял, ты пришел к нам с каким-то деловым предложением?

– Объясните, господин чеченец... – Леня в такой разговор откровенно не верит. Он чувствует провокацию и потому насторожен, даже следующую порцию водки налить себе не стремится.

– Во-первых, я не чеченец, а ингуш. Хотя вырос среди чеченцев и в чеченском селении. У моего отца был большой дом в Шали.

– Его развалили артиллерией. Ваши...

– А вообще мы составляем с чеченцами один народ – вайнахи. Но я точно знаю, что нынешняя война будет проиграна. И напрасно Хаттаб вместе с другими тешит себя надеждами.