Операция «Антитеррор»

Он и сейчас еще в СИЗО, суда дожидается. Кто Гаврошу заплатит? Она и не спешит. Да и надобность в убийстве уже отпала. Заказчик все равно за решеткой, свидетельские показания оформлены.

– Мое дело тебя предупредить, чтобы был – мать твою! – осторожен. А дальше сам решай, как себя вести.

– Спасибо, – сказал я. – Извини, но ко мне, кажется, пришел клиент. Пока.

Верткий двухместный джип «Тойота RAV» свернул круто направо и остановился прямо у пешеходного перехода. Вышел водитель. Высокий смуглый человек с узкой талией и широкими плечами. Типичный кавказец. Он осмотрелся по сторонам, окинув взглядом весь тротуар до следующего перекрестка. И только после этого сам перешел к другой дверце и уважительно распахнул ее.

Из машины сначала высунулся костыль и уперся в мокрый после недавнего снега асфальт. Затем неторопливо и тяжело, со старческим кряхтеньем выбрался человек на одной ноге. Огляделся. Взгляд цепкий и суровый.

– Может, вас все-таки подвезти ближе? – наклонив гордую голову, спросил водитель.

Ответ был короток и предельно ясен. Таким же ясным было и продолжение:

– И не вздумай провожать. Поставь машину вон туда, – инвалид показал на противоположную сторону улицы, – и дожидайся.

Он перевел дыхание и закостылял, не оборачиваясь, по улице Энгельса вверх. Асфальт был скользким, и идти ему было трудно. Со стороны было заметно, что человек потерял ногу совсем недавно и еще не привык к этому. Он даже стеснялся инвалидности. А потому старался не смотреть в лица прохожим.

Три встречных милиционера срочной службы – молоденькие ребята в неуклюже сидящей форме – обратили на инвалида внимание. Явная кавказская внешность, традиционная небритость – все это вынудило бы их проверить у человека документы, но инвалидность вызвала сочувствие, и они проводили одноногого долгим взглядом. За самими милиционерами наблюдал водитель «Тойоты» с другой стороны улицы. Он расстегнул куртку, под которой в большой кобуре из толстой кожи держал спецназовский пистолет-пулемет «ОЦ-22», и отстегнул клапан. Но из машины не вышел.

Миновав еще один дом, одноногий свернул во двор и у первого же подъезда присел на краешек скамейки. Переводил дыхание. Потом встал и пошел.

Около следующего дома он свернул к подъезду, протиснулся в дверь, прижатую сильной пружиной, и там уже сунул костыль под мышку, рукой взялся за перила и запрыгал на одной ноге по ступеням. Такой способ передвижения казался ему более быстрым и менее утомительным. Но после преодоления каждого лестничного пролета приходилось отдыхать. Одна нога не выдерживала нагрузки, предназначенной для двух.

На третьем этаже опять оперся о костыль и шагнул единственной ногой к двери слева. Позвонил долгим и требовательным звонком.