Оперативный псевдоним

«С утра нажрались, скоты!» – мелькнула брезгливая мысль.

– Брат, что там? – Один заступил дорогу. – В натуре, ничего понять не могу...

Макс ударил, пьяный отлетел на два метра и распластался без признаков жизни. Макс повернулся к остальным. Те попятились. Тот, что стоял ближе, неуклюже заслонился ладонью.

– За что, брат?

– Мулай Джуба тебе брат! – Макс ударил еще раз. Выставленная ладонь не помогла, второе тело тяжело опрокинулось в сугроб. Третье бросилось бежать. Макс пошел дальше.

«Джека Колсона» не было, он купил «Джонни. Уокер – черная марка» и закуску. Вернулся домой и, стоя у окна и глядя на скопление людей, милицейских и медицинских машин, выпил половину бутылки. Мир постепенно становился на место.

Позвонил Веретнев:

– Ты что, еще и не вышел? А мы уже давно ждем!

– Вчерашние ребята взорвались у меня под окнами, – сказал Макс. – Я цел, но пока побуду дома. Что-то нервишки шалят.

– Давай! – Опытный Алексей Иванович не стал лезть с идиотскими, ничего не стоящими словами утешения.

Макс прошел в ванную, долго смотрел в черную дыру, где шесть лет ждала его смерть, потом механически заложил проем кирпичами. Осталось восстановить отделку, и ничего не напомнит о тайнике. И о прошлой жизни. Ничего? Но ведь и никакого будущего у него не было. Хотя...

Он быстро подошел к телефону, заглянул в книжку, набрал номер.

– Алло, – послышался сонный голос. Он его сразу узнал, потому что они много раз просыпались вместе.

– Маша, это я...

Трубка молчала.

– Маша!

– Макс? Откуда ты взялся? Ко мне приходили какие-то люди, спрашивали про тебя, толклись под окнами. Ты где?

– Маша, ты одна?

– Где ты был столько времени?

– Ты одна, я спрашиваю?!

Она помедлила.

– Одна.

– Я сейчас приеду.

Она снова задержалась с ответом. Чуть-чуть, самую малость. Не каждый ведь день возвращаются из прошлого. Он именно так истолковал крохотную заминку.

– Приезжай.

Волна радости смыла стресс сегодняшнего дня. А может, и всех предшествовавших. Макс заметался по комнате. Надо бы переодеться, но он не успел обновить гардероб. Ладно! Подскочив к зеркалу, он причесался, прижег спиртом оставленную Куракиным ссадину. Быстро накинул пальто, выскочил за дверь и, прыгая через пять ступенек, понесся вниз. Он был счастлив. Такое состояние редко сопутствует человеку. Но когда оно есть, неважно, сколько оно продлится – десять минут, всю жизнь или три дня.

Ростов-на-Дону, 1997год"