Операция \

Он охотно давал Арбенову адреса и телефоны своих парижских знакомых, которые могли оказаться полезными инженеру в его утомительных хождениях по инстанциям.

Арбенов встречался, разговаривал. Дело с коносаментами продвигалось туго, но духом инженер не падал.

— Не сразу Москва строилась, — напористо говорил он при встречах с Волошиным. — Такой лакомый кусок я всё равно никому не отдам. Вчера мы с адвокатом подали новую апелляцию. Как бы французы ни крутили, коносаменты находятся у меня. Этот факт им не опровергнуть. Не осмелятся же они создать прецедент недоверия к владельцу основного документа по морским перевозкам. Сами на этом суку сидят, зачем же им его подпиливать?

— Упорный у вас характер, господин Арбенов.

— На себя в этом отношении, господин генерал, вам тоже не следует обижаться.

— Да, с Миллером я уже столковался, — довольно усмехался Волошин.

— Надеюсь, что скоро и Кутепова удастся убедить.

— Кто сам не убедится, того не убедишь.

— Именно на это я и рассчитываю. Жизнь убедит этого твердолобого выскочку в необходимости совместных действий. Подумать только — бывший юнкер из олонецких мещан отказывает во встрече доверенному представителю его императорского величества… Это всё работа николаевцев. Так я вчера и информировал двор.

— Я понимаю вас, генерал. Поведение Кутепова становится уже оскорбительным для престижа императора… Сегодня я опять читал совершенно возмутительную статью николаевцев. Разнузданные клеветнические выпады по отношению к особе императора! Простите, генерал, но я не понимаю терпимости двора к подобным газетным публикациям…

Волошин немедленно записывал наименование оскорбительной публикации в памятный блокнотик.

Кулагин сам прибавил себе работы. Теперь каждый день он тщательно просматривал вороха французских и эмигрантских газет и обо всех николаевских публикациях, какие удавалось отыскать, он с возмущенными комментариями сообщал Волошину. Генерал немедленно докладывал Виктории Федоровне о нетерпимой клевете на «императорскую чету», и вскоре в прессе появлялась пространная отповедь кирилловцев, на которую тут же откликались оскорбленные сторонники великого князя Николая Николаевича. В газетной полемике выбалтывались секреты.

После доверительных разговоров за мужским ужином инженер Арбенов, уединившись в гостиничном номере, исписывал столбиками цифр узкие полоски тонкой бумаги. Потом во время прогулок по Парижу забредал в известный ему книжный магазин.

— «…Ударным группам придается постоянный характер… В Каннах создан штаб с отделами. Руководит штабом капитан второго ранга Графф…» — читал Вячеслав Рудольфович очередное сообщение. — Молодец Кулагин. Именно так и следует работать. Без суеты и треска.