Операция «Аутодафе»

Поросячьи глазки выпучились в диком ужасе.

— Подъем! — я с размаху пнул его ногой в отвислое брюхо.

Кашин неуклюже торопливо вскочил."

"— Теперь шагай в глубь кладбища, показывай могилы, где распинал несчастных кошек и называй точное время по каждому эпизоду, — распорядился я, дослав патрон в патронник. — Попробуешь соврать — пристрелю!

— Но откуда… Откуда вы знаете?! — потерянно пролепетал участковый.

— Не твое собачье дело! — Я наградил его смачным пинком под зад. — Вперед, скотина, и без фокусов!..

Глава 6

На кладбище было тихо и безлюдно. Теперь здесь практически не хоронили. По крайней мере, простых смертных. Исключение делалось лишь для очень важных особ и за очень большие деньги.

Памятники начала двадцатого, всего девятнадцатого и конца восемнадцатого веков поражали своей величественной простотой и строгостью. Современные (тех самых очень важных), вкрапленные то здесь, то там взамен выкорчеванных старых, отличались аляповатостью, вульгарностью и напоминали шлюх с Тверской, нагло вломившихся в аристократическое общество. Нежный прохладный ветерок застенчиво перебирал разноцветную листву деревьев.

— Котенок рыжий, трехмесячный… десять дней назад, в полночь… вон на том гранитном кресте, — монотонно бубнил Кашин. — Перерезал ему горло, прикрутил к кресту за лапы проволокой… Потом снял штаны и опорожнился на могилу… Кошка взрослая, белого цвета, гладкошерстная, беременная… Четыре дня назад в полночь… Потом снял штаны и…

Я шел рядом по гравиевой дорожке, «писал» его откровения на диктофон и внимательно изучал физиономию участкового. Первоначальный ужас постепенно отступил. Жирные щеки порозовели. На угреватом лбу наметилось несколько морщинок. Судя по всему, лейтенант вообразил, будто отвечать ему придется только за осквернение могил (плюс жестокое обращение с животными), воспрял духом и в настоящий момент соображал — как проще и надежнее закосить под шизофреника. Я мысленно подсмеивался над его надеждами, но пока не спешил их развеивать.

— Черный кот, бездомный… вчера в полночь… перерезал горло… лапы прикрутил… Потом снял…

Впереди показалось то, что я искал все это время, а именно: вывороченный с корнем памятник конца XIX века, а рядом свежевырытая могила для очередного «особо важного». «По ряду внешних признаков яму выкопали час-два назад, памятник не убрали. Значит, похороны не сегодня. Как раз то, что требуется», — подумал я и резко, без предупреждения ударил Кашина кулаком по почкам. Подавившись бубнежем, участковый упал на четвереньки и коротко, по-собачьи, взвыл.

— Не верю! Тебе еще не больно! Ненавижу обманщиков!

Носком ботинка я дважды врезал ему по болевым точкам на туловище. Жирдяй запрокинулся на спину и начал извиваться, как полураздавленный червяк.