Опера вызывали?!

Покахонтас на диком мустанге и боевой гусь, только что из духовки.

Ромыч заржал, и мы вышли на улицу. Макс, который явно проигрывал в споре с оппонентом, решил отыграться на нас.

— Вы где были? Уехали раньше меня!

— Пробки, — пожал я плечами, неистово желая поговорить с товарищем не по уставу.

Проще говоря — засунуть обратно яблоко в глотку и в духовку.

— Какие пробки? Почему так плохо работаешь?

Образцов молчал, сжимая челюсти, и буравил Макса взглядом, от которого я на его месте лучше бы молча работать пошел. А этот выпендривается стоит. Когда успел отключить бесстрашие?

— Плохо, Макс, это когда ты с женой переехал в другой город, а сантехник все тот же приходит, — наставительно заметил я.

Образцов хмыкнул, Ромыч философски кивнул, соглашаясь.

— Громов, ты меня достал!

— Приятно слышать, — подмигнул я, — Сергей Ильич, с отчетом вечером."

"— Давай, — согласился старший оперуполномоченный и снова развернулся к Максу.

Надеюсь, Образцов его добьет. А потом закопает и скажет, что так и было.

Сразу пошел в свой кабинет и сосредоточился на заполнении документов. Перепроверил показания, нашел нестыковки и решил вечером заглянуть к соседям еще раз.

Глянул на часы и вспомнил, что в три обещал пельмешке встретиться с ней в парке и вернуть шокер.

Сгреб документы и потопал к Ромычу.

— У меня тут несостыковки в показаниях, — помахав рукой, в которой были зажаты протоколы, сообщил я, — пойду разберусь. На связи.

— Давай, — согласился Роман.

Я запер дверь, собрал все бумаги в папку и вернулся в машину.

Вторые сутки без сна сказывались на моем настроении. Под глазами залегли темные круги, но в ближайшее время сон для меня непозволительная роскошь. Так же, как и секс.

Я почему-то все еще цеплялся за свои подвиги, хотя было понятно, что Цветочек мне светит только во снах. И то не факт, потому что Паня — рыжий вредитель. И хозяева его по-прежнему не найдены.

Устало потер лицо ладонями, выдохнул и поехал в парк.

Доехал быстро и без пробок, припарковался у центрального входа и сел на первую свободную лавочку на аллее. Напялил на нос темные очки, глянул на часы и расслабился в ожидании Цветочка.

А дальше произошло то, что заставило меня дважды уронить челюсть и поскользнуться на собственной раскатанной губе.

В воротах парка показалась пельмешка. Такая, что у меня мгновенно оживилось то, что и до этого было крайне живо.

Она распустила свои светлые волосы, которые трепал ветер, и надела платье. Черное, с глухим воротом, длиной до колена. Но я встал в стойку. Мгновенно. Мозги отключились в ту же секунду, пока я чуть ли сжирал ее взглядом.

Красивая, зараза, до одурения. Уверенная в себе и… Чистая. Я давно таких не встречал. Характерная, целеустремленная, знающая, чего хочет, и при этом легкая и воздушная.