Опера вызывали?!

Засыпать и просыпаться в одной кровати. Слушать по утрам, как она ругается на Паню. Вместе завтракать, обедать и ужинать.

На каждом этапе жизни свое счастье. Еще пару лет назад я тоже был счастлив так, как это было возможно.

Сейчас я бы ни на какие блага этого мира не променял ту, которую так сложно добиться. И еще сложнее удержать рядом с собой.

Я вытер лицо полотенцем и вышел в коридор.

Лилечку нашел в кухне. Она стояла у кипящего чайника, а под столом сидел пристыженный Оккупант, не желая расставаться со своим трофеем. Ругать рыжего я не планировал, потому что тот своими играми предоставил мне царскую услугу — проконтролировал, чтобы моя пельмешка не свинтила, пока хозяин усатого смотрел сны.

Я подошел к Лиле сзади, обнял за талию и притянул к себе. Возбужденный член терся о ее бедро, а Лиля вздрогнула и попыталась отстраниться. Ее вело от меня, тянуло ко мне, но пельмешка продолжала сопротивляться.

— Признайся, Цветочек, сбежать хотела? — хрипло спросил я, выводя носом узоры по ее виску.

— Не сбежать, а уйти. Мне к Полине нужно, я обещала, — выдохнула она.

Руки сами сильнее сжали ее талию, практически вжимая в себя. Меня трясло, Лилечку лихорадило, но мы пытались продолжать вести светскую беседу.

— Пельмешка, ну прости, что не оправдал ожиданий, — хищно пробормотал я, — ты надеялась на секс…

— Гений! — возмущенно вспыхнула Лилечка, попыталась обернуться, но я сильнее перехватил ее, не позволяя шевелиться.

— Я не такой, — продолжал я, медленно поднимая руку.

Остановился прямо под грудью пельмешки и сжал зубы.

— Ты…

— Я так сразу не могу, Цветочек. Я должен быть уверен, что у нас серьезные отношения и ты меня не бросишь после первой же проведенной вместе ночи.

— Громов, ты обалдел? — она все-таки извернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Нет, — кристально честный взгляд был направлен прямо на нее, — просто я боюсь, что ты разобьешь мне сердце, уйдешь, а я могу этого не пережить.

— Ты издеваешься, да?

— Нет, — я опустился к ее губам, — я как никогда серьезен. Поцелуй меня, пельмешка!

Я расслабил руки, ни на мгновение не отпуская ее взгляд. В котором плескались сомнения. Желание. Надежда.

Она медленно развернулась, а я утонул в ее глазах. Глубоких, красивых, затуманенных не меньше моих.

Со стоном наклонился к ее губам, не позволяя себя большего. Я хотел, чтобы она сорвалась первая.

Провел кончиками пальцев по ее рукам, от запястья к плечу. Наши губы были на расстоянии пару сантиметров, ее дыхание обжигало кожу, а меня разрывало.

И Лиля решилась. Поднялась на носочки, обняла меня за шею и поцеловала.

Все! Цепная реакция запущена, тормоза и выдержка собрали узелки и уплыли в туман, а я завладел ее ртом, рывком поднял за бедра, усадил на кухонную тумбу, широко развел ноги и потерся членом о ее клитор.