Прорвемся, опера!

Его явно взяли прямо у дома, потому что одет он был в старую чёрную куртку, под которой была только грязная майка, на ногах треники и тапочки, в которых он пошёл в магазин.

Но сил у него ещё хватало, потому что два крепких пэпса удержать его могли с трудом, а на помощь им никто не шёл, все куда-то запропастились. Даже наручники, застёгнутые на запястьях, не особо помогали его сдержать. Взгляд дикий, и мне это не нравилось. Он действительно под какими-то веществами. Солевик, что ли?

— Лапин, помоги им, только осторожно, — распорядился я. — Дежурный, открывай обезьянник. Почему Гром не поднял?

— Это ты меня сдал, Орлов⁈ — взревел Федюнин, дико озираясь по сторонам, хотя Орлова здесь и в помине не было. — Я тебя достану! Везде тебе достану! Любого достану, понял!

— «Гром» не успел прибыть, Павел Алексеевич, — дежурный виновато посмотрел на меня. — Парни сами наткнулись на него у магазина, увидели, что не в адеквате и одет странно.

— Он за водкой шёл, — пробурчал один из полицейских, смуглый и высокий. — А по нему видно, что ширнутый. Вот мы его и взяли. Он вообще варёный был, это сейчас чё-то начал быковать. Ожил гад.

— В клетку его, — я махнул рукой. — Хочу с ним поговорить, как в себя придёт. Позовите ещё кого-нибудь.

С нариками шутить нельзя, они не способны рассчитать силы и могут натворить бед. А эти оба дуболома ещё молодые, опыта в таких делах не хватает.

Но, наконец, его угомонили. Федюнин только-только расслабился, как его тут же заломали и припёрли к стене, стукнув лбом о плитку и чуть не сорвав стенд со схемой эвакуации.

Мимо них проходила Юля, секретарша начальника УВД полковника Шухова, светловолосая стройная девушка в форме. Она подождала, когда потасовка стихнет, и пошла дальше, прижимаясь к противоположной стене.

— Павел Алексеич, — сказала Юля, глядя на меня и переводя неровное от испуга дыхание. — Вадим Петрович велел передать…

А Федюнин посмотрел на неё, паршиво усмехнулся…

И вырвался!

Один наручник остался на правой руке, левая была свободной, расцарапанная, большой палец на ней теперь торчал под странным углом. Будто сломан. Вывихнул, гад, сам себе!

А правой он вцепился в рукоятку пистолета второго патрульного, рыжего. А у того кобура нештатная, открытая и с хлястиком. Напокупают себе в интернете всякого барахла…

Дёрнул Федюнин с такой силой, что вырвал не только хлястик от кобуры, высвобождая пистолет, но и страховочный тросик, прикреплённый к рукоятке ПМ.

— Стоять! — крикнул второй ППС-ник, пытаясь расстегнуть кобуру своего пистолета. У этого была штатная, тугая.

Но он не успел ничего сделать. Просто не привык быстро реагировать.