Прорвемся, опера!

А такие бандиты старого формата, как Виктор Орлов образца того 21-го века, в котором я уже умер, к тому времени станут настоящими музейными экспонатами, реликтами, которые будут восприниматься как внезапно ожившие динозавры или мамонты.

Впрочем, Орлов у меня на контроле. Позвать его к нам? У него есть вышка, есть офицерское звание, его перезачтут в МВД, да и выслугу тоже.

Мысли перед сном смешались в кучу, но одно я всё же понимал точно — надо копать дальше.

* * *Пейджер и телефон молчали всю ночь. Отца у себя дома не было, и кабинет, где он работал, стоял пустым. Все куда-то сорвались ещё ночью, как рассказали опера из соседнего кабинета, перед этим опустошив свою оружейку. Так что я пошёл в свой кабинет, ведь осталась ещё куча вопросов, которые надо решить.

— Мужики!

Судя по этому тону, Шухов зашёл не поорать, а снова что-то нам втюхивать, мёд или китайские штаны с начёсом. Голос немного гундосый — у шефа, похоже, начался насморк после затянувшегося визита в морг.

— Мужики! — повторил он. — Кабачков уродилось — во! — Шухов поднял большой палец. — Девать некуда, выбрасывать жалко. Надо кому? Отдаю, почти даром, по полторы тыщи за кило!

— Окстись, Петрович! — возмутился Устинов. — Их на рынке по тыще отдают за кило, а вечером вообще бесплатно дарят, в довесок, если чё-нибудь другое возьмёшь! А то куда их девать? Гниют.

— Так у меня-то своё, с дачки! Тесть выращивал! А на рынке химия одна! — Шухов откашлялся и обвёл нас суровым взглядом. — Ладно, короче! Скоро совещание, отчитываться надо. Чё по расчленёнке?

— Да всё уже с ней, — Якут пожал плечами. — Подозреваемый дал признательные показания, как протрезвел, осталось только в бюро СМЭ заключение получить, когда Ручка сделает… когда закончит в морге.

Шухов поёжился при этом слове и шумно высморкался в платок.

— А чё по квартирам? Чё предпринимается?

— Занимаемся, — сказал я. — Работаем сегодня с новым следователем, будем поднимать из архива старые отказные, искать связь, возможно, найдем зацепки и выход на оставшихся участников группировки. Если что-то нароем, а я думаю, что обязательно накопаем — отказные отменим через прокурора и дела возбудим.

— Вот шороху-то будет! Это что, серия ещё больше станет? — почему-то возмутился Шухов.

— Возможно. Зато представьте, когда раскроем, как все запоют, — я усмехнулся. — Сразу всё начальство подмазываться начнёт к успеху. Мол, планировали, руководили.

— А оно так и есть, — шеф закивал, не уловил иронии. — Их хлебом не корми, дай себя в приказ вписать, будто сами над всем работали! Васильев! — вдруг рявкнул он. — Ты чё это работать-то не хочешь?

— Хочу, но не дают, — я притворно вздохнул. — Лечиться отправляют.

— Да лишь бы не работать, — невпопад произнёс Шухов и задумался. — И ксиву не пролюби, а то знаю я вас.