Опер с особым чутьем

Кира с трудом волочила ноги, приходилось ее поддерживать.

– Ну, и зачем вы сбежали из больницы, Кира Сергеевна? – допытывался Виталик Мамаев. – Ведь нездоровы еще, сразу видно.

Кира огрызалась, а Горина разбирал какой-то подлый смех.

Утро было сизым, туманным, трещала голова, ныли все кости. Но настроение было на удивление сносным. Снова ругался майор Скобарь: «Доколе будет продолжаться эта самодеятельность?!» Ворвался в кабинет и высказал все, что думает по этому поводу.

– Банду уничтожили, преступников поймали – это хорошо. Но почему не сообщаете своему начальству о предстоящих мероприятиях?!

«Потому что вас тоже подозревали, Юрий Евдокимович», – чуть не сорвалось с языка. Павел забеспокоился: пронзительный взгляд начальства адресовался именно ему.

– Я не понял, Юрий Евдокимович, а почему вы мне это выговариваете? Я не начальник уголовного розыска.

– Да, вы не начальник, товарищ капитан, – язвительно отозвался начмил. – Но вы его замещаете, пока из госпиталя не вернется товарищ Куренной. А там посмотрим. Так что примите к сведению все, что я сказал. И сделайте нужные выводы. Приказ о вашем назначении я подпишу позднее.

Долговязый майор напоследок фыркнул и покинул помещение. Присвистнул Виталик Мамаев и с изумлением воззрился на новое начальство. Хмыкнул Шурыгин, изобразил загадочную улыбку умудренного жизненным опытом человека и извлек портсигар. «Это, знать, переворот», – пробормотал Леонтий Саврасов. Кира ничего не сказала – ее отправили домой, долечиваться. А уж она бы точно не промолчала.

Лишь в восьмом часу вечера Павел избавился от тягот службы и нагрянул к Душениным. Маша открыла дверь. Симпатичное личико озарилось улыбкой. Она припала к его груди, подняла светящееся лицо, подставила губы для поцелуя.

– Ба, какие люди! – объявил, входя в прихожую, Игорь Леонидович Душенин. – Вы прямо к ужину, Павел Андреевич. Проходите, можете не разуваться. Давненько не имели честь вас видеть. Маша уже извелась.

– Да что ты такое говоришь, отец! – рассердилась девушка и покрылась густым слоем румянца.

В десять вечера, сытый, весь расцелованный, он добрался до дома на улице Кленовой. Знакомая фигура отделилась от единственной уцелевшей в районе лавочки.

– Ну наконец-то! – вскричала Кира. – Хорошо, не буду спрашивать, где тебя носило. Ты свободный человек в нашей свободной стране. – Она схватила растерявшегося мужчину за руку, повлекла к подъезду. Кира неплохо выглядела этим вечером – мытая, с блестящими волосами, одетая почти в гражданку. Только на левом боку выразительно выпячивались «издержки профессии». Она была чертовски хороша в своей экспрессии. – Шевели ногами, Горин, не тормози, – бормотала девушка. – Извини, должна напроситься к тебе гости.