Опер с особым чутьем

Душенин ходил по дому в глаженых брюках, в шерстяной жилетке поверх чистой рубашки, был предельно вежлив, всячески демонстрируя свою интеллигентную сущность. На видном месте стояла фотография жены с траурной ленточкой. Иногда он устремлял на нее отрешенный взгляд, впадал в задумчивость. Подобного исхода следовало ожидать. Павел вслух не выражал крамольную мысль, но она витала в воздухе: пусть лучше так, могло закончиться хуже.

– Приходите завтра, – прошептала Маша, когда они остались одни в прихожей. – Правда, приходите, я буду ждать. И отец будет рад, он очень хорошо к вам относится.

Молодое женское лицо находилось совсем рядом, оно манило, Горин держал себя в руках и испытывал смешанные чувства. Часть из них была связана с совестью, другая – со стыдом, третья – еще с чем-то…

Он пришел и на следующий день – едва закончилась работа. Куренной проводил его долгим задумчивым взглядом, собрался что-то сказать, но передумал.

У Душениных было хорошо, уютно. Маша приятно улыбнулась, втащила его в прихожую. Словно собралась поцеловать, но помешал майор Скобарь. Из гостиной донесся его голос:

– Ну, всего вам доброго, Игорь Леонидович, пойду, семейные дела, знаете ли. – И через несколько секунд в прихожей стало тесно. – И вы здесь, Горин, – усмехнулся Скобарь. Он, казалось, совсем не смутился. Судя по запаху изо рта, начальник милиции успел перехватить пару стопок. – Ну что ж, передаю, как говорится, эстафету, почтите память нашей дорогой Елены Витальевны. – Он нахмурился, словно вспомнил о чем-то недозволенном, пожал руку Душенину, учтиво кивнул Марии, похлопал по плечу Горина и ушел.

– Не удивляйтесь, Павел Андреевич, – сдержанно улыбнулся Душенин, – кого здесь только не бывает. Юрий Евдокимович приятный собеседник, и – и не поверите – после двух стопок водки в нем просыпается замечательное чувство юмора. Проходите, ничего не бойтесь и не смущайтесь. Вы же видите – мы искренне рады вашему приходу…

Люди приходили и уходили, такое ощущение, что по вечерам в доме Душениных отмечался весь город. На столе стояли салаты – вазочки периодически пополняли. На кухне возилась соседка – уже знакомая Зоя Афанасьевна. Жизнь возвращалась, Душенины уже улыбались, лица обретали нормальный цвет. Но чего-то в этой жизни не хватало – выпал огромный пласт, и они не могли к этому привыкнуть. Периодически их взоры устремлялись к дальней комнате, туманились взгляды.

Соседка вынесла на подносе кастрюлю – из нее проистекал заманчивый аромат тушенной с чесноком курицы.

– Ну, все, Игорь Леонидович, пойду, – сказала женщина. – Салаты в салатницах, посуда вымыта, чай заварен.

– Позвольте, Зоя Афанасьевна, это несправедливо! – возмутился Душенин. – Мы вам премного благодарны.