Я промазал, опер – нет

– Я разговаривала с Ксенией Чижовой! – наступая на меня, резко сказала капитан.

Нервным движением она расстегнула пуговицу на рубахе, крутнула шеей, ослабляя удавку галстука. Она не тянула ко мне растопыренные пятерни, как гоголевская ведьма к Хоме Бруту, но мне все-таки стало немного не по себе.

– И что?

Отступая назад, я споткнулся о кресло и, потеряв равновесие, утонул в нем. А Бесчетова нависла надо мной, опершись руками о подлокотники.

– Ты приставал к ней!

– Во-первых, это неправда. А во-вторых, какая разница?

– Эта жаловаться не будет? – спросила она, кивком головы показав на закрытые двери.

– А почему она должна жаловаться?

– Потому что дала... информацию. Что за информация?

Кратко, насколько это было возможно, я рассказал ей, свидетелями какой сцены в Москве стали туристы из Черногайска.

– Хворостова не могла ничего видеть, но, видно, ее ликвидировали для чистоты эксперимента, – заключил я.

– А коньяк зачем пили? – расслабившись, спросила Бесчетова.

– Ей так легче было установить контакт...

– Ей с женщиной легче будет установить контакт, – сказала она. – Поэтому с ней на ночь останусь я.

– Если договоришься, пожалуйста.

– Договорюсь.

Бесчетова оставила меня одного, а сама уединилась с Олесей на кухне. Минут через двадцать вернулась – нервная, озадаченная. Глянула на меня с сомнением и укоризной, покачала головой и снова ушла, закрыв дверь. Я слышал, как она в прихожей с кем-то разговаривает по телефону. В следующий раз в гостиной она появилась вместе с девушкой.

– Я обо всем договорилась, – сообщила она нам. – С завтрашнего дня вас, Олеся Михайловна, будет охранять смена из бойцов милиции специального назначения. Приказ об этом будет подписан сегодня же...

– Ну что ж, я не против, – пожала плечами Олеся.

– А сегодня здесь, дома, с вами буду находиться я.

– А как же капитан Петрович?

– Капитан Петрович будет находиться на улице, наблюдать за подступами к дому, – недовольно нахмурилась Бесчетова.

– Нет, он должен находиться здесь, – упрямо мотнула головой девушка.

– Ну, это не вам решать.

– Тогда я ничего не скажу! Вы не узнаете номер машины! Вы не узнаете, как выглядел волчий воротник! – разозлившись, заявила Олеся.

Похоже, ее сильно раздражало, что Бесчетова ставит ей условия. О том, что девушка видела в ней соперницу, не могло быть и речи. Не за кого ей соперничать, потому что нет между нами ничего, кроме страха перед киллером. Этим же страхом и объяснялось, что Алехиной хотелось пользоваться мной как телохранителем. Вот вклинилась в ее сознание блажь, и не нужен ей больше никто. И не объяснишь ей, что я вовсе не панацея...

Бесчетова – другое дело. Я для нее не только враг, ставший другом, но еще и мужчина, холостой и одной с ней возрастной категории.