Я промазал, опер – нет

 – Какой шанс, сука?! Ты Олесю мою убила!

– Какую твою, придурок?! – вспылила в ответ Шевцова. – Она с потрохами Акимчеву продалась! Ты бы видел, как он ее в эти потроха!..

– Заткнись! – хлопнул по столу я.

Надо успокоиться. Ведь Олеся – предательница, и не стоило так переживать за нее.

– Я жить хочу, капитан. Понимаешь, жить хочу! – снова расклеилась девушка.

– Понимаю... Значит, Олеся... Э-э, гражданка Алехина была в сговоре с гражданином Акимчевым?

– Была. Она на него работала... И для себя, кстати, тоже. Думала замуж за него выйти! А хрена ей!

– Давай без комментариев, – скривил я губы. – Итак, записываем, гражданка Алехина была в сговоре с гражданином Акимчевым. Какую цель преследовал этот сговор?

– Хряпу оговорить. То есть Хряпова Михаила Афанасьевича. Акимчев подставить его хотел. Алехина показала на него, ну а когда мы сделали всех, кто был в списке, Аким сказал, что нужно и ее убрать. Меня по ее душу отправил, вот я, не будь дурой, ее и отработала...

– О каком списке вы говорите?

Речь шла о группе черногайских туристов, которые затем один за другим были убиты. Я зафиксировал это в протоколе и продолжил допрос с соблюдением всех формальностей.

Шевцова меняла свое настроение: то в ярость ее бросало, то в слезы, но ее показания оставались неизменными. Олеся работала на Акимчева, и убили ее по его заказу.

Я пытался путать Шевцову, ловить ее на расхождениях в ответах. Но то ли делал это без должного вдохновения, то ли она была уверена в своих показаниях, так или иначе, но поймать ее на противоречиях я не смог.

– Что со мной теперь будет? – слезно спросила она после того, как подписала протокол.

– Тюрьма будет.

– Меня туда точно отвезут?

– Думаю, да, – глянув на протокол, кивнул я.

Не для того же Хряпов устроил этот официоз, чтобы затем убить Шевцову по всем законам бандитско-воровского жанра. Хотя… кто его знает.

Глава 21

Признаться, допрос меня утомил. Видно, несколько дней праздного безделья выбили меня из колеи. К тому же я был определенно подшофе, и голова соображала не очень. И все же я справился с задачей, за что был щедро вознагражден Лерой.

Она устроила мне ночью на мою хмельную голову целый спектакль с переодеванием – была со мной и первоклассницей, и учительницей, а потом в коротком халате медсестры лечила меня от физического перенапряжения. А когда я вернулся в тонус, на сцене появилась горничная. И это было вовсе не костюмированное действо. У нас в спальне появилась та самая девушка, которая прислуживала нам на ужине.

– Ну, чего стоишь, как кукла? Раздевайся! – чуть ли не потребовала от нее Лера.

Девушка улыбнулась, но, как мне показалось, сквозь слезы. Может, я и вызывал у нее какой-то интерес, но в постель к нам она ложиться не хотела. А раздеваться начала, потому что у нее не было другого выбора.