Опер. Под гнётом власти

А может, останешься, а, Андрюш? – медленно обошла его, остановилась совсем близко, коснулась пальцами его рубашки, обтягивающей грудь. – Я постелю тебе на диване, – перешла на шёпот, ныряя пальцами под пальто, оглаживая его спину. – Сегодня ведь и мой праздник, сделай мне ещё один подарок?

Она потянулась к нему губами, но Андрей поднял голову, не позволяя подвыпившей бывшей зайти дальше.

Марина всё ещё достаточно привлекательная баба. Но в одну реку дважды не входят. Да и не было желания, если честно. Даже несмотря на хмель, которым здорово затуманило мозги.

– Не надо, Марин. Не будем портить вечер, – убрал её руки, отстранился.

– У тебя есть женщина? – спросила тихо. И сама же ответила на свой вопрос. – Да конечно есть, что ж такой мужик один будет, что ли, – прозвучало обречённо. Андрей еле удержался, чтобы не закатить глаза.

– А кто мешает тебе завести мужика? Я один, что ли, в Москве?

– Для меня один. Я никого кроме тебя не вижу с девятнадцати лет.

– Марин, не начинай, а? Уже давным давно эту тему закрыли. Не будем топтаться на одном месте.

Она неожиданно отпрянула, поправила чуть съехавший вырез платья.

– Да, ты прав. Наверное, так лучше будет. Но ты заходи почаще, ладно?

Он ничего не ответил, открыл дверь, оставляя Марину позади.

Растоптал. Унизил. Всего за одно мгновение, всего парой слов указал на её место. «Его шлюха». Вот как это называется. «Содержанка» и то звучит не так ужасно. Но Вербин всегда называет вещи своими именами. Она вещь.

Лиза не плакала. Слёз почему-то не было, хотя горло душило острым, болезненным спазмом. Она знала, что не станет Андрею ближе сына или жены. Но… Девичьи ожидания они такие. Глупые, наивные, дурацкие. И тем не менее, это всего лишь её ожидания. Никто не обязан их оправдывать. Андрей и так сделал для неё непомерно много. Столько не делали даже родные. А она грубо обошлась с ним, назвав его дом тюрьмой.

Несколько часов ходила по квартире кругами, а затем, умаявшись не столько от физических движений, сколько от мыслей, села за стол, который накрыла для Андрея и Ильи. Запечённое мясо, жульены с морепродуктами, пару салатов, нарезки. Жаль. Никто так и не прикоснулся к ним. Всё остыло и обветрилось и теперь, взгляд на еду вызывал лишь отвращение.

Всё же она не права. Зря так вспылила. Андрей, конечно, человек жёсткий и упрямый, у него сложный характер и ужасно завышена доминантность. Но он делает для неё всё. Она ходит в мехах и золоте, готовит исключительно из деликатесных продуктов и спит на шелковых простынях. А могла бы уже год как носить тюремную робу, хлебать баланду и спать на шконке. От этого её уберёг Андрей, рискуя своей карьерой и свободой. Так может, он имеет право диктовать ей, как жить и куда ходить?

Может и так. Но есть одно «НО». Гигантское такое, огромное «НО».