Опер. Под гнётом власти

Лиза встаёт на колени, послушно прогибает спину, когда он приспускает её штаны и слышится клацанье пряжки его ремня. Он быстр, дышит шумно. Движения рваные, резкие. Спускает её трусики до бёдер и её половых губ касается уже налитая, горячая головка его члена.

– Сегодня без резинки, маленькая.

Маленькая… Он назвал её маленькой. Из уст Андрея такие нежные слова срываются реже, чем Новый год. И это, оказывается, безумно приятно. Лиза выдыхает, зажмуривается, когда он смачивает её слюной и плавно входит.

Незначительный дискомфорт становится сильнее, когда он толкается, ударяясь своими бёдрами о её и издаёт рычащий стон. Лиза вторит ему, больно прикусывая нижнюю губу и впиваясь пальцами в подушку. Больно. Андрей резок, грубоват. А она не горела от желания по понятным причинам. Но ему сейчас это нужно, а она готова потерпеть.

Вербин склоняется к её ушку, накрывая девушку своим большим телом и, не прекращая движений внутри неё, тихо произносит:

– Прости, я долгий сегодня, – надавливает пальцем на ее клитор, заставляя выгнуться сильнее и входя полностью, до отказа.

Он всегда «долгий» в сексе. По крайней мере, с Лизой. Это здорово изматывает, но бывает очень приятно. Правда, не сейчас. Сейчас как-то не очень…

Андрей покидает лоно Лизы, но только для того, чтобы перевернуть её на бок и, пристроившись сзади, снова войти. Это продолжается ещё около получаса и когда Вербин, наконец, кончает ей на бедра, Лиза закрывает глаза и мгновенно засыпает.

Она уснула в его объятиях. Отрубилась так быстро, что даже не заметил когда. Похоже, пока он ещё был в ней. Измоталась девочка. Такую в клетку посадить – травма на всю жизнь. Но у него не было тогда другого выхода. Как и этим вечером. Оставил бы там, Стеблин её окончательно сломал бы.

Андрею было жаль девочку. Правда. Жаль. Только так можно объяснить ту дурь, что он творит. Андрею всегда нравились женщины. Да и какому мужику не нравятся. Но то всё было как-то… Примитивно, что ли. Никаких возвышенных чувств, никакой любви. Симпатия, желание обладать, обычные инстинкты самца. С Лизкой, конечно, тоже нет высокого и чистого. Её Андрею просто хочется. Красивая, молодая, приятная. Но в её случае ещё и сочувствие присутствует. Хотя Вербин думал, что не способен на это чувство.

Увидел её глаза там, в изоляторе, где она стояла над трупом убитого ею же дежурного и понял – сломается. Уже скоро. Как только предъявят ей обвинения, так и пропадёт девка. И, закрыв глаза на голос разума или того, что от него осталось, пошёл на поводу у жалости долбанной. Дурак, конечно, но особо не жалеет. Случались передряги и похуже.

Сев на кровати, посмотрел на часы.

Ребята Хаджиева уже закончили и сейчас там полный кавардак. Ему нужно успеть, пока не наехали вышестоящие.