Опер. Под гнётом власти

В большинстве своём вот такими вот суками, считающими себя умнее других.

– Ну не знаю, зачем это тебе. Например, бабла хочешь с пацана стрясти. Или замуж сильно захотелось. Откуда ж я знаю, что там в твоей голове.

– Я… Я – нет! Вы что? Меня изнасиловали, вы слышите? Вы же полицейский, вы должны мне помочь! – девица встала в позу, уперев руки в бока. Ну, вот и полезло нутро, а то пришла тут, оскорблённую невинность из себя строит. Несколькими днями ранее на этом же месте стояла такая же. Целка, блин, возрастная.

– Смотри сюда. Я сейчас отправлю оперов на хату к твоему хахалю. Тут вот написано, что ты его знаешь, да? Его привезут сюда, и я устрою вам очную ставку. Если мужик скажет, что ебал тебя по согласию, я назначу экспертизу, которая определит, силой тебя трахнули или нет. Синяк на ляжке можно заполучить как угодно, а вот экспертов ты не обманешь. И когда они мне выдадут заключение, что ты сама дала, я заведу уголовное дело. Но уже на тебя. Всё поняла или повторить? Ну? Уверена, что хочешь пустить в ход своё заявление?

Девка побелела, схватила со стола бумажки.

– Да я… Нет. Мы сами договоримся… Извините.

– Замечательно. А теперь нахер пошла отсюда. Ещё раз увижу в отделении, по статье пойдёшь. Здесь твоих сутенёров нет.

Лиза расправила складки на юбке, повертелась перед зеркалом. Голубое платьице Мальвины сегодня смотрелось на ней… Да так же, как и раньше. Никаких метаморфоз за ней не замечено. Целый день приглядывается к себе, и ничего. Вообще.

Будто ничего в ней и не изменилось. Но внутри она стала другая. Чувствовала это. Нет, не воспрянула вдруг, и крылья не выросли. Просто другая. Будто пустота какая-то в душе образовалась. Она не хранила себя для будущего мужа и не была ханжой. Просто как-то не сходились звёзды. Не встретила до этих пор того, с кем бы дошло до более серьёзных отношений, чем просто свиданки да поцелуи. А спать с абы кем как-то не хотелось.

Можно сказать, мент избавил её от головной боли, которая периодически мешала жить, как все нормальные девушки. Но отчего-то внутри застыла обида. То, как он вышвырнул её наутро… Это было больно, хоть и вполне ожидаемо. Он снял шлюху, он трахнул шлюху. И никаких претензий у неё быть не может. Но всё же от того, кому отдала свою девственность, хотелось другого отношения. Ни цветов, ухаживаний и свадьбы – нет. Простого человеческого отношения. Благо хоть деньги ей в лицо не швырнул. Было бы ещё обиднее. Хотя деньги как раз не помешали бы. Нет, всё же Танька права, когда называет её странной. Девственность ведь и продать можно было бы. Подороже… А она так бездарно про… Ладно уж.

Она думала, что не увидит его больше. И это почему-то огорчало, хотя должно было случиться совсем наоборот. Наверное, это в ней говорила гордыня, уязвлённое женское самолюбие.