Опекун (СИ)

Казалось, услышанное стало последней каплей, которая готова была меня сломить. Я, несомненно, была благодарна Марку, ведь если бы не он, Генри закончил бы начатое… Но почему именно Марк? Почему именно сейчас, когда внутри меня затеплился слабый луч надежды на совместное будущее? Зажмурив глаза, я изо всех сил старалась гнать от себя чёрные мысли, но отчаяние заставляло биться в агонии собственных страхов и стыда. Оказывается, он знал намного больше, чем я могла предположить… в то время как я выставляла себя круглой дурой, мечтая о романтических отношениях.

— Кейт! — снова позвал меня Марк, как только я закрыла глаза.

— Всё хорошо, — равнодушно ответила я.

Мне вдруг стало абсолютно всё равно, что со мной… с нами будет дальше. При обдумывании событий последних дней перед глазами вырисовывалась чёткая картинка сложившейся ситуации. На что я вообще рассчитывала, когда соглашалась на сделку с Бреттом? Чем я только думала? Почувствовав, что мы остановились, я открыла глаза. Марк помог мне выйти из машины, но мои ноги подкосились, стоило им коснуться земли. Бретт вовремя подхватил меня на руки, и я крепко сжала кулаки, ощущая свою беспомощность и никчемность. Перед глазами попеременно появлялись образы Марка и Генри, словно я смотрела испорченную плёнку, и в итоге было уже не разобрать, кто из них кто…

Не помню, как оказалась на кровати и был ли рядом Марк или нет, я впала в беспамятство, прокручивая в голове свою жизнь, начиная с момента, когда Сьюзан и Бернард не вернулись домой. Я лежала на кровати с закрытыми глазами, из которых градом текли слёзы, а в голове одно воспоминание порождалось из другого и камнем тянуло на дно…

— Она лежит так уже несколько часов, после того как ей стало нехорошо в машине, — услышала я отдаленные голоса, но мне нисколько не хотелось на них реагировать.

Хотелось исчезнуть с лица земли. Сначала гибель родителей, а теперь ещё и домогательства Генри растоптали меня, и я не знала, откуда взять столько сил, чтобы подняться: я не была птицей Феникс и, уж тем более, никогда бы не смогла возродиться из пепла и воскресить родителей. Чудес не бывает.

Что-то теплое коснулось моего запястья, потом лба. Меня то знобило, то кидало в жар, я никак не отреагировала на незнакомые прикосновения.

— У неё жар, она принимает лекарства? — этот голос я уже когда-то слышала, я попыталась вспомнить, кому он принадлежал, но мысли путались.

— Яне знаю, — сказал уже более знакомый тембр, который я угадала, даже несмотря на то, что чувствовала себя сейчас из рук вон плохо.

«Не принимаю я лекарства», — хотела я сказать, но это действие у меня получилось выполнить лишь мысленно.

— Что с ней? — голос Марка прозвучал так, словно между нами было расстояние в несколько сотен метров.