Опекун (СИ)

Её нужно было срочно успокоить. Но неожиданно для меня Кейт начала вырываться, кричать, что напомнило мне её поведение в клубе, когда Генри напал на неё.

Слёзы, крики, испуганный голос…

— Кейт, Кейт, тише, — успокаивал я её, не выпуская из рук. — Это всего лишь, я, Марк. Я не причиню тебе боли. Кейтлин…

Она немного обмякла, прекратив вырываться. Я быстро завернул её в полотенце и положил на кровать. Эмили, зажав рот рукой, выбежала из комнаты. Да, сестрёнка, я сам был не готов к такому повороту событий. Завтра утром нужно будет повторно вызвать доктора Брайта. Я дал ей успокоительное и обезболивающее. Она молча выпила таблетки. Слёзы текли по её щекам маленькими струйками_ Сев в её изголовье, я нежно поглаживал мягкие волосы. Казалось, она не была против, или ей просто-напросто было всё равно? Её близость была опьяняющей. Столько противоречивых чувств вызывала её беспомощность, столько боли… Хотелось отгородить её от всех проблем, что навалились на хрупкие плечи.

Вернувшись в Сиэтл, я и подумать, не мог, что судьба вновь сведёт меня с Кейтлин.

Точнее, надеялся на это, но никак не мог предположить, что таким гнусным образом. Для меня эта встреча была как гром среди ясного неба. В последний раз, когда мы виделись, незадолго до моего отъезда в Лондон, её родители были живы.

Кейтлин была такая счастливая на выставке своей матери, где мы впервые с ней встретились. по-девчачьи милой, беззаботной, куда более открытой, чем та Кейт, которую я встретил сегодня в клубе. Гибель родителей сказалась на ней не лучшим образом. И еще этот мерзавец Генри… О чём вообще думал Бернард, когда доверил этому ублюдку не только дело всей своей жизни, но и жизнь единственной дочери?!

3 глава

Кейтлин

Яркая полоска света попала в поле моего зрения. Солнце светило в окна, располагавшиеся вдоль всей стены. Вчера вечером всё казалось таким тусклым, что я не заметила, насколько прекрасна комната с панорамным видом на город.

Хотя… вчера мне весь мир казался серым."

"Шея затекла, и я испытывала отнюдь не приятные ощущения. Повернув голову в сторону, противоположную окнам, я заметила Марка, мирно спящего рядом. Вид у него был безмятежным; волосы отливали золотом в солнечном свете; одна рука лежала в моем изголовье, другую он подмял под себя: черная рубашка смялась, а ее края выбились из пояса джинсов. «По-видимому, он переоделся», — припомнила я вчерашний белый пуловер и серые брюки, на месте которых была теперь другая одежда.