Опекун. Подарок под Новый год (СИ)

Я открываю книгу, которая оказывается блокнотом. И вижу зарисовки карандашом. Очень качественные рисунки.

– Нет, ты не туда смотри , вконец отлистай.

Рада подлетает и пытается отобрать у меня блокнот.

– Ты рылась в моих вещах сволочь! – орёт на Арину.

– Ты извращенка, – в ответ орёт на неё Арина.

– Хватит! – басом повышаю голос и я, чтобы прекратить начавшуюся истерию.

Они замолкают. Смотрят на меня."

"Я же открываю блокнот на последнем листе и вижу рисунок мужчины. В силуэте угадывается знакомое черты. Листаю ещё. Там ещё несколько рисунков: обнажённый торс, мужские ягодицы. А на следующей странице мой портрет. Прорисован детально, особенно привлекают глаза.

– Рада это твои рисунки? – спрашиваю её. Я удивлён такому мастерству.

Она кивает.

– Очень мастерски. Я бы даже сказал профессионально. Ты где-то училась?

Рада не успевает ничего ответить, как снова начинает голосить Арина.

– Ты только это заметил? А ты не обратил внимания, кого она рисует и как? Переверни страницу ещё и посмотри. Это же какой надо быть бесстыжей, чтобы рисовать своего дядьку голым.

От любопытства я переворачиваю ещё одну страницу и обалдеваю от детализированного мужского обнажённого тела. Пусть у него нет головы, но я каждый день смотрю в зеркало и понимаю, кого она рисовала.

Рада смотрит испуганно, но не на Арину, а на меня. Боится моей реакции.

– Художники во все времена в первую очередь учились рисовать человеческое тело. И мне кажется, у Рады это отлично получилось.

– Вы ненормальные! – кричит Арина. – Твоя племянница, извращенка, а ты даже на это никак не отреагируешь?

– Я последний раз повторяю. Ещё раз обзовёшь Раду, ноги твоей здесь больше не будет.

Арина вдыхает воздух, чтобы ответить, но замолкает. Снова пытается что-то сказать и снова замолкает.

– Хотя я передумал. Сейчас же собирайся и сваливай из моего дома.

– Тимофей, как ты смеешь?

– Я думаю, ты и сама уже поняла, что мы с тобой хреновая пара.

Глава 13. Без него

Взгляд в потолок. Лежу уже…не помню сколько. Мне кажется, я даже все извилины и шероховатости на матовом потолке изучила, так долго в него смотрю. Прошла неделя, Тимофей не звонит, не пишет, не приходит. А обещал стать хотя бы другом.

Очередная солёная капля стекает в уголок глаза и катится по виску, теряясь в моих волосах.

Понимаю, что нет смысла лежать и жалеть себя, но ничего не могу с собой сделать. Не могу взять себя в руки и снова начать пререкаться с бабушкой. Или снова начать рисовать. Я уже неделю не рисую. Для меня это нонсенс. Но к карандашу даже не тянет.

Вспоминаю удивлённый взгляд Тимофея, когда он смотрел мой блокнот. Как я могла забыть его? Как?

Злюсь на себя и ругаю. Ведь это моё личное, в которое я никогда никого не пускала.