Вы признаны опасными

Когда наступило четыре часа утра, а собаки как дрыхли, так и продолжали дрыхнуть, по губам Юрганова пробежала слабая улыбка, чистая и светлая, как радость ребенка, получившего желанный подарок. Все ждали, затаив дыхание. Собаки спали. Одна дрыгала во сне лапой. Надо сказать, за эту неделю они стали куда спокойнее. Быть может, дело было в грамотных инструкторах, с азартом взявшихся за дело и потихоньку приучавших к себе дворняг, а может, засланный казачок Урусов ухитрялся как-то сигнализировать, что все идет нормально и людей можно не бояться. Собственно, именно так и преподнес Юрганов все дело широкой общественности. Мол, наш студент решил рискнуть и переключить «неконтактных» животных на общение с людьми, чтобы не пришлось прибегать к суровым мерам. Как-то так даже вышло, что все это чуть ли не придумал сам Иван Семенович.

В четыре ноль пять окружающие начали тревожиться. Кто-то посвистел, чтобы собаки проснулись, хотя это было совершенно бесполезно: принудительная трансформация на то и принудительная, что происходит без воли субъекта. Юрганов прикусил губу и шагнул вплотную к ограде, уставившись на собак.

И тут в доме что-то зашумело, послышался слабый стон, и через дыру в крыше вынесло громадную летучую мышь, облепленную гладкими кожистыми крыльями. Больше всего она напоминала газовый баллон, который стоит у моих родителей на даче. Баллон с легкостью преодолел защитный барьер, глухо ударился оземь (вампир сразу предупредил, что это самая болезненная часть превращения), а затем мышиные крылья судорожно скомкались, словно невидимая ладонь смяла их без малейшей жалости, втянулся длинный нос-хоботок с глубокими вмятинами ноздрей, круглые мохнатые уши сжались, растворяясь в обтянутом кожей черепе… Все тело летучей мыши деформировалось на наших глазах, и две минуты спустя перед нами стоял, покачиваясь, сильно отощавший Патрик. Разве что без очков.

Надо было видеть лицо Юрганова, когда он понял, какую шутку с ним сыграли. Но это продолжалось всего несколько секунд.

– Мне стоило догадаться, что вы не станете убивать собаку, – протянул он, криво ухмыльнувшись.

– Конечно, не станем. – Патрика, кажется, мутило, но держался он стоически. – Мы просто тянули время.

Юрганов вытянул вперед подбородок и подвигал им влево-вправо, словно разминаясь перед тем, как снова крутануть головой. Тут-то и обнаружилось, что шея у него все-таки имеется. Я почему-то страшно обрадовался этому открытию и заулыбался как дурак.

Иван Семеныч покосился на меня, дрогнул бровью и снова обернулся к Урусову.

– Зачем? Из любви к животным?

Патрик пожал плечами.

– Не смешите! – фыркнул Юрганов."

"До остальных, судя по вытянувшимся физиономиям, только теперь начало доходить.