Опасный пациент

Компьютерная диаграмма показала, что цепь замкнулась, и электрический разряд побежал по сложной электронной паутине плечевого компьютера Бенсона. Ричардс и Герхард наблюдали за Бенсоном через односторонне прозрачное стекло.

– Занятно, – сказал Бенсон.

– Что? – спросила Росс.

– Ощущение…

– Вы можете его описать?

– Ну, это что-то вроде того, как ешь бутерброд с ветчиной."

"– Вы любите бутерброды с ветчиной?

Бенсон пожал плечами.

– Не особенно.

– Вы голодны?

– Не особенно.

– Еще что-нибудь чувствуете?

– Нет. Только вкус бутерброда с ветчиной. – Он улыбнулся. – На куске ржаного хлеба.

Герхард, восседающий за контрольным пультом, кивнул. Первый электрод стимулировал воспоминания.

– Электрод номер два, пять милливольт, пять секунд, – сказал Ричардс.

– Мне надо в туалет, – заявил Бенсон.

– Это пройдет, – отозвалась Росс.

Герхард отвернулся от контрольного пульта, отпил кофе и продолжал наблюдать за собеседованием.

– Электрод номер три, пять милливольт, пять секунд.

Этот разряд не возымел на Бенсона никакого эффекта. Бенсон тихо рассказывал Росс об общественных туалетах в ресторанах, отелях и аэропортах.

– Попробуй еще, – сказал Герхард. – Добавь пять.

– Повторяю: электрод номер три, десять милливольт, пять секунд, – сказал Ричардс. На мониторе вспыхнула цепь, замкнутая на третий электрод. Опять нулевой эффект.

– Переходи к четвертому, – сказал Герхард и записал в тетрадь: ""№ 1 – подавлен, память (бутербр, с ветчиной).

№ 2 – полн, мочевой пузырь № 3 – никаких субъективных изменений № 4 -…""

Он поставил тире и стал ждать. Проверка всех сорока электродов, похоже, займет порядочно времени, но ему было интересно наблюдать за происходящим. Хотя разные электроды производили поразительно различные действия, все же соседние электроды генерировали сходные ощущения. Это было неоспоримым доказательством плотности мозга, который кто-то однажды назвал самой сложной структурой познанной реальности. И ведь верно: в одном человеческом мозге втрое больше клеток, чем людей на земле. Такую плотность трудно себе вообразить. На раннем этапе работы в ЦНПИ Герхард добился у руководства разрешения рассечь человеческий мозг. Он корпел над ним несколько дней, обложившись нейроанатомическими учебниками. Для рассечения мозговой ткани он воспользовался традиционным инструментом – тупой деревянной палочкой, которой разгребал похожую на мягкий сыр серую массу. Он терпеливо и осторожно погружался все глубже и глубже и в итоге ничего не нашел. Мозг оказался не похож ни на печень, ни на легкие. Невооруженному глазу он представлялся однородным и неинтересным, не выдавая своей истинной роли в организме. Мозг был слишком тонким органом, слишком сложным. Слишком плотным.