Опасный ангел (СИ)

А Даниле пришлось там остаться, у них завал с работой.

— Лера, ну ничего себе! То ты на крутой синей тачке рассекаешь, то на такси! — удивляется соседка.

— Оно корпоративное, Алла Витальевна, я за него не плачу. Работодатель платит.

— Даже так бывает?

— Ага.

— Видно, ты очень хорошую работу нашла!

— Очень! Нарадоваться не могу, — признаюсь искренне.

— Здорово. А скажи… Этот ваш… хмурый… огромный… Он у вас почти что поселился!

Хмурый и огромный? Речь точно идёт о Халке.

— Постоянно его вижу, Лера. У матери с ним всё прямо серьёзно?

— Да. Пётр Алексеевич уже даже ремонт на кухне делает.

— Надо же… И Ленка хоть на человека стала похожа, закончились её бесконечные пьянки-гулянки.

— Да уж сто лет их не было.

— Это хорошо, конечно… А Пётр Алексеевич, значит, не пьёт?

— Ни капли! И маме запрещает, — докладываю радостно.

— Совсем ни капли? — почему-то хмурится соседка.

— Ни разу не видела, чтобы он пил.

— Так он в завязке? Закодированный?

Молчу, потому что эта мысль не приходила мне в голову. Я наивно полагала, что у Петра Алексеевича врождённое отвращение к алкоголю. Встречаются же такие люди, которые совсем-совсем не пьют?"

"— Он точно зашитый, Лера! У меня на это дело глаз намётанный, — вздыхает соседка. — А если сорвётся? Что тогда? Вы об этом подумали? Может, он буйный? Разнесёт вам всю квартиру. Хорошо, если сами живы останетесь!

— Алла Витальевна… Что вы такое говорите!

— Лера, ты ещё маленькая, жизни не знаешь. И мать твоя не особо повзрослела. А мне ваш Пётр Алексеевич внушает серьёзные опасения.

— Что же делать?

— Не знаю, — пожимает плечами соседка. — Но я тебя предупредила.

В расстроенных чувствах захожу в подъезд, открываю дверь в нашу квартиру. Я-то думала, у нас дома постепенно всё налаживается. А по словам Аллы Витальевны получается, что наше спокойствие висит на волоске. Даже представить страшно, каким станет Халк, если раскодируется. Да он не только квартиру разнесёт, но и всю многоэтажку!

— Доча, ты уже! Привет, солнышко, — появляется в прихожей мама. Я застываю с открытым ртом. Мамуля выглядит потрясающе.

— Мам, что с тобой?

— Петруша мне салон оплатил, — мурлычет родительница и с довольным видом вертится перед зеркалом. — Вот это жизнь! Мне сделали маску, обёртывание, а потом причёску и маникюр. Зацени.

— И кофта новая.

— Ага. На гардероб Петруша тоже денежку выделил.

— Да он у тебя подпольный олигарх!

— Если кто и олигарх, так это твой айтишник, — улыбается мама. Как приятно видеть её такой нарядной, красивой. — Дочура, есть серьёзный разговор. Давай-ка, присядь.

Не хочу никаких серьёзных разговоров! Быстро мою руки и иду на кухню. На плите кастрюля — судя по всему, мама сварила борщ. Вопросительно смотрю на родительницу, а она что-то мнётся.