Опасность

Неожиданно наткнуться на призрак было бы гораздо интереснее, чем просто обнаружить какой-то клад.

— Однако привидение не принесло бы столько пользы, Денси. Ты совершенно изменила мою жизнь, дорогая. Право, не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя.

— Ты прекрасно понимаешь, что уже отплатила мне сторицей, пригласив нас с Тревором пожить в Лондоне. Со времени смерти родителей Тревор места себе не находил в деревне. Здесь, в городе, он набирается ума-разума, учится светским манерам и прекрасно проводит время.

— Этого так мало! Ничего большего я не смогла придумать, чтобы выразить тебе свою благодарность, — горячо возразила Эстер. — Я знаю, как ты переживала за Тревора. Но мне хотелось бы сделать что-то хорошее именно для тебя, моя дорогая. — Она взглянула на скромное, давно вышедшее из моды муслиновое платьице Прюденс и нахмурилась. — Я была бы счастлива, если бы ты позволила мне заняться твоим гардеробом.

— Ну вот, Эстер, ты опять за свое. Я не могу позволить тебе накупить кучу платьев, которые мне совершенно ни к чему в Дороете. Согласись — это пустая трата денег.

— Дело в том, Денси, что теперь, когда высшее общество не сводит с тебя глаз, тебе следовало бы одеваться по самой последней моде. Не понимаю, почему ты так безразлична к нарядам. Тебе был бы очень к лицу бледно-розовый цвет.

Прежде чем Прюденс успела придумать подходящий ответ, дверь в гостиную отворилась.

— Добрый день, дамы.

Прюденс подняла голову. Небрежной, чуть развязной походкой, без сомнения, недавно перенятой у новых друзей, в комнату вошел Тревор.

Все, что ни делал Тревор в последнее время, носило оттенок некоторой нарочитости. Это начинает действовать на нервы, решила Прюденс.

Ее младший брат очень быстро превратился в молодого светского льва. Все в его одежде — от завязанного сложнейшим узлом галстука до сюртука из плотной ткани, полосатого жилета и плотно обтягивающих панталон — было последним писком моды. Он теперь не расставался с тростью, а из кармашка для часов свисало великое множество разнообразных побрякушек.

Хотя временами Прюденс и раздражала напускная манерность брата, она все равно очень его любила. Она уговаривала себя, что он пока еще горячий юноша, а когда повзрослеет и остепенится, из него выйдет настоящий мужчина.

Брат очень недурен собой, с гордостью подумала она. Подкладные плечи ему явно не требуются. Волосы, как и у нее, цвета меда. Только Тревор унаследовал материнские красивые голубые глаза, а не отцовские зеленые. В очках он не нуждается, хотя на прошлой неделе вздумал носить монокль. Но когда понял, как это трудно — монокль постоянно выпадал, — распрощался с ненужной вещицей.