Опасное влечение

Да, я тряслась от страха за Бонни, но и не думать о том, во сколько обойдётся визит в эту супернавороченную клинику, тоже не могла.

Ай, ладно, выкручусь как-нибудь. Главное — пусть спасут моего рыжика.

Целый час, а может больше, мы просидели на серой банкетке бок о бок с Артемьевым. Я была до такой степени убита, что не сопротивлялась, когда мужчина обнял меня за плечи и привлёк к себе. Меня колотила нервная дрожь. Мужские объятия успокаивали, Матвей был большим и горячим, возникала иллюзия, что пока находишься в кольце его рук, ничего плохого случиться не может.

Но… Это всё же случилось…

Я увидела в конце коридора молодого врача. Он приближался к нам быстрым шагом, и я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Мы с Артемьевым медленно встали с банкетки, мужчина сильнее стиснул мои плечи и даже поцеловал в макушку.

— Что с моей собакой? — всхлипнула я. Слёзы брызнули из глаза и покатились по щекам.

— Мы провели обследование…

— Вы ей помогли?

— Идёмте в кабинет, я вам должен кое-что показать на мониторе.

Матвей взял меня за руку, сжал пальцы в горячей ладони. Я была в полуобморочном состоянии… В кабинете на экране компьютера мы увидели снимки. Ветеринар принялся обводить авторучкой области на картинках.

— Видите? Опухоль. И здесь… И здесь тоже… К сожалению, тут мы уже ничего не могли сделать. Да и никто бы не смог. Без вариантов. Очень вам сочувствую.

— Опухоль… Сочувствуете… — заторможено повторила я и с ужасом уставилась на молодого ветеринара. — Что это значит? Моей собаки… больше нет? Бонни умерла?

Я с трудом произнесла страшные слова.

Врач покачал головой и повторил:

— Я вам сочувствую. Мы, конечно, поставили ей укол, чтобы облегчить состояние. Но после проведённых обследований стало ясно, что дальнейшее вмешательство бесполезно. Мы всё равно не смогли бы её спасти. Судя по состоянию внутренних органов, Бонни прожила максимальный срок, возможный для этой породы.

Я не могла слышать этот бред. Что он говорит… Он должен был спасти мою собаку!

Рыдания подступили к горлу, и я заревела в голос, не сдерживаясь. Парень беспомощно посмотрел на Артемьева, а тот снова обнял меня, прижал к груди и принялся гладить по голове.

— Даша, Дашенька, милая… маленькая моя девочка…

— Но ей же делали капельницы, она пошла на поправку! — отчаянно выкрикнула я. — Она должна была ещё несколько лет прожить!

Ветеринар отрицательно покачал головой:

— Это исключено. Возможно, вам пообещали что-то сказочное, но… А какой использовали препарат?

Название чудо-средства мне удалось выговорить не сразу, а с третьей попытки — губы не слушались, из груди рвались рыдания.

— Да, это очень хороший препарат, — подтвердил ветеринар. — Но, наверное, его назначили без детального обследования.