Опасное влечение

А вечером у меня ужин в ресторане с двумя серьёзными мужиками, но ты идёшь со мной.

— Ой.

— Не переживай. Просто молча посидишь рядом, станешь украшением вечера. Вот такой у нас план на этот день, бамбина.

Интересно, какой сюрприз придумал для меня Алекс?

— Кольцо подарит, — предположила Марина. — Давно пора.

Я целый час плескалась в ванне с ароматной пеной, готовилась к встрече с любимым. Санузел у нас убогий, но стерильный. Мы с Маринкой на пару драим старую кафельную плитку, чтобы ни один микроб не притаился.

Пока лежала в ванне в облаке абрикосовой пены, а потом поливала себя из душа и скользила ладонями по телу, почему-то думала не о женихе, а об Артемьеве. Как странно… Внутри тугой спиралью закручивалось влечение. Запретное, опасное… К мужчине, который причинил боль…

Разве это правильно?

Почему постоянно лезет в мысли Артемьев? Вспоминаю, как он целовал мою шею и грудь, ощущаю его требовательные губы и язык, и по телу разливается пьянящим шампанским возбуждение, соски превращаются в твёрдые вишенки, внизу живота уже ломит…

Я спустила воду, затем поставила одну ногу на край ванны, провела пальцами по промежности и удивилась, до какой степени меня распалили мысли о мужчине и горячая ванна. Перед глазами тут же возник возбуждённый инструмент Артемьева. Даже не прикасаясь, можно было понять, насколько он каменный… Чуть позже я в этом убедилась.

А если бы вдруг… я снова занялась сексом? Как бы это было? Теперь, наверное, мне уже не будет больно. По крайней мере, прямо сейчас внизу всё набухло и увлажнилось так, будто приготовилось принять, впустить внутрь… мужчину.

Боже мой… Как я могла такое подумать?!

Я быстро отдёрнула руку и переключила воду. Холодный душ приведёт меня в чувство. Что-то я совсем унеслась не в ту сторону. Казалось, Алекс и вся его пуританская семья осуждающе наблюдают за мной, а мамаша презрительно поджала губы: и вот эту развратную девицу ты хочешь взять в жёны, сынок? Опомнись!

Прохладный душ немного отрезвил. Но когда я вышла из ванной, завернувшись в банный халат, Маринка засмеялась:

— Глазища-то горят! Ты чем там занималась? Мастурбировала? Дождаться Алекса уже невмоготу?

— Замолчи! — зашипела я. — Что ты говоришь при ребёнке!

Оксанка, тихонько напевая, играла с медведем. Бонни бродила по квартире. Так её наскипидарили этими капельницами, что она не может усидеть на месте, а раньше, в основном, лежала.

— Ребёнок ничего не поймёт. А твой Алекс, насколько я понимаю, тебе не поможет. Так и будет с тобой сюсюкать, вместо того, чтобы отодрать по-взрослому. Ты вон уже изнемогаешь.

— Вовсе нет! — возмущённо фыркнула я.

— А я не вижу! Да у тебя на лице всё написано. Девочка созрела, девочку пора уже долго и качественно трахать.