Опасное влечение

— Ой, если вам надо, вы поговорите здесь! — воскликнула Марина. — А мы уйдём на прогулку!

— Какая прогулка, ночь на дворе! — возмутилась я.

— Совсем не ночь, всего половина девятого. Погуляем на свежем воздухе, — не сдавалась подружка. — Так, доча, ну-ка, быстро надевай кофту, штаны…

— Марина, ты с ума сошла! Ребёнку спать пора. Матвей Николаевич, пожалуйста, уходите!

Безжалостные серые глаза, стиснутые зубы, хмурый взгляд.

— Даша, нам надо поговорить.

Господи! Арррр!

— Вот мы на свежем воздухе погуляем и лучше спать будем, правда, дочка? — с энтузиазмом сказала Марина.

Угу. Сейчас выйдет за дверь и будет партизанить в подъезде. Если там стоять, прекрасно слышно, о чём говорят в квартирах.

Непутёвая мамаша принялась натягивать на Оксанку прогулочный комбинезон — прямо на ночнушку. Да блин! Я же только-только искупала ребёнка, мы полчаса плескались и играли, у Оксанки ещё волосы не высохли, влажные. А она её на улицу тащит, идиотка, вместо того, чтобы помочь мне отделаться от Артемьева.

Ой, я и сама такая лохматая после водных процедур! Растрёпанный хвост висит где-то над ухом… Чёрт, выгляжу как лохудра…

Ну и ладно, подумаешь.

— Доча, давай быстрее!

— Марина, прекрати! Хорошо, я сейчас выйду. Подождите меня на улице, — обречённо сказала я Артемьеву.

Он вышел, и Маринка тут же заломила руки на груди и сделала восторженные глаза: ах, какой мужчина, ах ты боже мой!

— Кто это? — шёпотом спросила она.

— Наш клиент. Ужасно вредный и капризный. Задолбал меня уже, — прошипела я в ответ, быстро придумав удобоваримую версию.

— Дура! Да я бы вокруг такого клиента танцевала день и ночь. Голышом и в монистах!

— В каких монистах? — изумилась я. Кинулась в комнату, стянула футболку и надела джемпер, даже без лифчика. Потом принялась прыгать на одной ноге, натягивая джинсы.

— В таких. Звенящих. Для восточных танцев. Ты что надеваешь?! — подруга ухватила джинсовую штанину. В результате я едва не грохнулась. — А вдруг он в ресторан тебя повезёт? Платье надень, глупая! Губы накрась, дурында!

— Нечего мне с ним в ресторане делать.

— Стой, куда?! Ты же лохматая! Дай, хотя бы расчешу!

Маринка налету ухватила меня за растрёпанный хвост, схватила с тумбочки щётку, сняла резинку и принялась расчёсывать волосы.

— Все клиенты вредные, — назидательно приговаривала она при этом. — Многие, к тому же, ещё и мерзкие. А этот твой — роскошный. Боже, какой мужик! Какая фигура! Какой рост, плечи! А как он одет! А как от него пахнет!

— Не захлебнись восторгом, — скептически заметила я. — И волосы мне не рви.

— Потерпишь! У мужика, между прочим, на тебя стоит.

— Что?! — вздрогнула я. Щёки тут же вспыхнули, их словно опалило огнём.

— А то! Это сразу видно. Его аж заколбасило, как ты из комнаты вышла.