Опасное влечение

Но обычно они всегда выходят меня встречать и очень радуются моему возвращению.

Что случилось? На сегодня мне уже хватит потрясений.

— Даша, Даша, с Бонни что-то не так! — взволнованно сообщила девочка, едва я вошла в комнату. — Она странная!

Моя рыжая англичанка уткнулась мордой в лапы и тяжело дышала. Только немного приподняла голову и вильнула хвостом, радуясь моему приходу.

— Бонни, милая, что с тобой? Пожалуйста, только не сегодня! Пожалуйста, милая! Мне и так плохо! — шёпотом взмолилась я.

— Даша, это я виновата, — всхлипнула девочка. — Я её пончиками накормила. Дядя Валера принёс целую коробку. И я поделилась, мы вместе съели. Это вредная еда, я знаю. Но мы были голодные! Бонни теперь умрёт?

— Что ты такое говоришь, Оксана! Нет, ни за что!

Я вылетела из комнаты и принялась колотить в Маринкину дверь. Музыка, которой парочка маскировала свои забавы, сразу стихла, и вскоре показалась моя шебутная соседка — тридцатилетняя шатенка, хорошенькая, кареглазая.

Маринка раскраснелась, её глаза возбуждённо блуждали, она ещё не пришла в себя. Шёлковый халат был надет наизнанку.

— Дашуня, — прошептала она. — Что случилось? Ой… Да на тебе лица нет! Что с тобой? Ты плакала?!

Конечно, я плакала — от собственного бессилия, чудовищной обиды, а ещё от боли. Но мне удалось не скатиться в истерику. Вытерла слёзы и умылась ледяной водой в санузле у Артемьева и после этого как будто одеревенела. Не могла позволить себе рыдания на публике. Но и домой тоже боялась идти, потому что знала — там меня точно накроет, слёз не избежать.

А ведь завтра на работу. Приду с опухшим лицом, все сразу догадаются, что в офисе Артемьева со мной что-то произошло. Чем иначе объяснить мой истерзанный вид? Начнутся расспросы, возникнут подозрения… Не хочу!

— Бонни опять плохо! Надо ехать в клинику! — выпалила я.

У Марины своя машина, и подруга всегда готова подвезти хоть на Луну. Месяц назад мы уже возили собаку в ветлечебницу. Там с меня содрали две тысячи рублей, но зато Бонни обследовали, и врач успокоил. Старое дерево долго скрипит, сказал он. Выдыхайте. Ваша старушка ещё несколько лет протянет.

За эти слова я сразу простила ветеринару брешь, пробитую в моём тщательно распланированном месячном бюджете.

— Девчата, что стряслось?

За Маринкиным плечом возник невысокий, но очень крепкий орангутанг лет тридцати. Его широкая грудь была покрыта чёрной порослью, зато на башке волосы были сбриты почти под ноль. Насколько понимаю, это и был тот самый «дядя Валера», который принёс коробку пончиков. Из одежды на мужчине было полотенце.

— У Дашуни собачка помирать собралась, — объяснила бойфренду Маринка.

— Ты что говоришь! — взвилась я. — Типун тебе на язык!

— Ой, сорри! Короче, погнали, погнали, что мы тут стоим. Валер, одевайся.