Опасное влечение

Держись! Эх, грустно. Мы с Оксанкой очень любили Бонни… Ты там как вообще?

— Нормально.

— Молодец! Ждём твоего возвращения, соскучились уже.

— Ты так говоришь, будто я уже неделю отсутствую. Всего-то — две ночи дома не переночевала.

— А знаешь, как пусто без тебя и псюхи? Мы тут с Оксанкой совсем потерялись. Кстати, доели твой суп. Валера уж так хвалил, так хвалил.

— Я ещё сварю.

…Как первобытная женщина, смастерила себе набедренную повязку. Кое-кто бессовестно разорвал моё кружевное бельё. Иголки с ниткой в доме не обнаружила. Зато в гардеробной у Матвея нашла несколько новых джемперов, этикетки к которым крепились ленточками с крошечными булавками. Использовала эти булавки, чтобы соединить порванное кружево.

А Матвей хотел напялить на меня свои боксёры «Calvin Klein»! Какой заботливый мужчина! А ничего что они 52-го размера, а я вообще-то ношу 44-й?

Я снова завернулась в чёрный халат, он доходил мне до пят. За окном сгущались сумерки, шумели сосны. Уже двое суток я провела в лесном коттедже. Матвей сидел на диване с макбуком, просматривал какие-то сводки. Ему постоянно звонили.

Я привалилась сбоку, листала ленту на смартфоне, лазила по сайтам, отвечала на сообщения. Тело Матвея излучало жар, время от времени я гладила его руку, сплошь татуированную. Мне нравилось обводить пальцем замысловатые рисунки или дотрагиваться до набухших вен. Так было приятно сидеть рядом с ним на диване. Казалось, Матвей распространяет вокруг себя ауру спокойствия и умиротворения, попадая в которую, я забываю о моей потере и всех проблемах. А ведь раньше боялась его!

— Сейчас кое-что доделаю и поедем уже в город. Заберём Ваську и поужинаем втроём в каком-нибудь ресторане. Хороший план?

— Да, мне нравится.

Главное, чтобы булавки не расстегнулись в самый неподходящий момент и не впились в меня."

"— Матвей, а ты нашёл гопников, которые отобрали портфель и айфон у Васи?

— Нашёл. Там, конечно, не гопники, а пацаны четырнадцатилетние. С ними серьёзно побеседовали. Думаю, теперь они долго не будут приставать на улице к мелким. Подожди-ка, я должен ответить.

Разговаривая по телефону, он сгрёб меня одной рукой, полез под халат, начал хозяйничать: трогал грудь, сжимал пальцами соски, гладил живот, лез ладонью между ног.

Вывернулась и отползла на край дивана. Принялась подсчитывать, сколько раз за двое суток мы занимались любовью.

Много!

— Уши заткни, — вдруг сказал Матвей шёпотом, прикрыв ладонью мобильник.

— Что? — не поняла я.

— Ушки свои заткни! Надо одному товарищу мозги промыть.

Я послушно вставила указательные пальцы в ушные раковины, но это мало помогло, так как Матвей разразился жуткой тирадой. Закончив, виновато улыбнулся.

— Прости, маленькая. Некоторые на обычном языке не понимают.