Опасное влечение

Я не могла соединить два образа — того Матвея, который набросился на меня в офисе, и этого — такого доброго, ласкового… Тот мужчина, который обошёлся со мной так жестоко, исчез. Остался только этот, сегодняшний. Я ощущала к нему бесконечное доверие.

Он не разрешил подойти к могиле Бонни.

— Потом навестишь. Сейчас не надо. Ты же снова будешь плакать.

Мы бродили по лесу, ледяной воздух бодрил, он был необыкновенно чистым, не то что в городе.

— У тебя щеки красные, — улыбнулся Матвей. Он остановился, закутал меня поплотнее в плед, наклонился и поцеловал в нос. Мой нос был ледяным, его губы — горячими.

Он подхватил меня и поднял лицом к лицу, так, что я оказалась выше и теперь смотрела на него сверху вниз. Я обняла Матвея за шею и тоже прижалась губами к его лбу. Погрела ладони о его уши — они тоже были очень горячими.

— Ледышка моя. Замёрзла?

— Только руки.

— Грей их об меня, грей."

"Он покружился со мной, потом опустил на землю, и мы продолжили нашу прогулку.

— Малышка, расскажи о себе.

— А что рассказывать? — смутилась я.

— Мне всё интересно.

— Ты же сидел на моей страничке в Контакте, — мстительно прищурилась. — Уже давно всё обо мне выяснил!

— А у тебя там ничего и нет, — улыбнулся Матвей.

Да, в ВК у меня были, в основном, фотографии Бонни…

— Видишь, я даже не знал, что Алекс — твой жених.

Тень пробежала по лицу мужчины, и я тоже сникла.

— Алекс попросил не выкладывать его фото. А так… Что рассказывать… У меня мама и брат Серёжка. Он, как и твой Вася, пошёл в первый класс. Ещё у меня была Бонни, но её больше нет. Ты это знаешь.

— Знаю…

Матвей посильнее прижал меня к себе, сочувственно погладил по спине. Потом он всё же принялся задавать мне вопросы. Его действительно интересовало всё — моё детство и как я жила с родителями, как училась в школе и колледже, с кем дружила.

Скрывать мне было нечего, даже мои отношения с Алексом были настолько невинными, что и о них тоже можно было рассказывать. Но в конце концов, мы снова вырулили на тему Бонни. Я вспомнила тысячу смешных случаев из её долгой — и такой короткой! — жизни. Когда рассказывала о проделках моего рыжика, вдруг стало так приятно! Милые воспоминания согревали душу, казалось, Бонни всё ещё со мной.

Матвей внимательно слушал и при этом так на меня смотрел, что мне хотелось говорить ещё и ещё. Как ему это удалось? Я никогда не была болтушкой, обычно предпочитала молчать.

— Ты удивительная, — покачал головой Матвей, подводя итог нашему разговору.

— Самая обыкновенная! — возразила я.

— Ты просто чудо. Но сама этого не понимаешь. А я знаю, вижу.

Несколько метров мы шли молча, вдыхая холодный чистый воздух. Матвей сжимал мою руку в своей квадратной горячей лапище.

— А мне можно задать вопрос, — нерешительно спросила я.