Опасная красота. Поцелуи Иуды

Нравственники заломили ему руки за спину, защелкнув на запястьях серебряные наручники, а его Его Высокопреосвященство шагнул ко мне и подал обе руки, вытаскивая из груды осколков журнального столика.

Тонкое шифоновое платье, в которое меня нарядила Сабина Альмади, было порвано прямо посередине — уродливая прореха обнажала скрутившийся от поползновений Росси бюстгалтер и мой голый живот с пересекающей его багровой царапиной.

Не отводя взгляда, в котором клубились какие-то неясные, непонятные мне чувства, кардинал снял свой китель и опустил мне на плечи черную плотную грубоватую ткань, которая легла на меня тяжестью, едва ощутимым запахом тумана и мокрого асфальта, шершавым теплом.

— Идем, Моника, — позвал Коул Тернер под пристальными взглядами молчаливых нравственников и мое имя как-то странно прозвучало в его устах.

Начинался дождь, мокрая дорога без машин блестела, как круп взмыленной вороной лошади. Забившись в угол на заднем сиденье знакомого черного «БМВ», я тихо спросила:

— Куда вы меня везете? Мне нужно домой… Нужно к бабушке!"

"Зная, куда сегодня отправляюсь и не зная, когда приду, я попросила посидеть с ней нашу соседку мадам Эрмит — милейшую женщину, но все равно волновалась. Я сказала бабуле, что Фелиция Виклер пригласила меня на вечеринку. Что в принципе было невозможно, потому что Фели подвернулась горящая путевка в Грацаяллу, чем она и воспользовалась. Со слезами на глазах сообщив начальству, что ей нужно в санаторий на лечение, Фели укатила на отдых. «Повеселись там у Фелиции, ясочка!», — пожелала ба, а я чуть не разрыдалась.

Одновременно с этим, привычным волнением (я всегда волновалась за бабулю, но после того, что произошло с мошенником Брентом, особенно!) я ощущала, как каждая поджилочка в моем теле ноет и трясется от пережитого напряжения и стресса, а на глаза сами собой наворачиваются слезы.

— Позвони — убедись, что все в порядке, — велел Тернер, который так же сел на заднее сиденье — рядом со мной. — Ей лучше не видеть тебя сейчас.

Я была с ним согласна, но на мой вопрос он не ответил, и от этого я разнервничалась еще больше, с трудом сдерживая себя.

Угрюмый молчаливый водитель гнал машину сквозь темный пустой город, дождь, смешанный со снегом, накрапывал по стеклам, размывая свет фонарей и неоновых вывесок, а я не знала, что меня ждет, и от этого тряслась еще сильнее. Зато, по крайней мере, с бабушкой все было хорошо — мадам Эрмит шепотом сообщила в трубку, что она уже спит и пожелала мне хорошо провести время.

Хорошо провести время…

Я думала, хуже, чем сейчас, стать уже не может. Но, искоса взглянув на кардинала, который был так близко, решила, что он с лёгкостью может мне это устроить.