Опасная красота. Поцелуи Иуды

Те мучения, которые она уготовила мне, страшнее смерти.

— Отпусти ее, Анежка, — послышался вдруг знакомый голос. — Она того не стоит, поверь.

Кардинал Коул Тернер вышел из-за поворота и остановился в нескольких метрах, прямой и совершенно спокойный, как и всегда. При виде его на лице сестры Гурович расплылась улыбка, а глаза загорелись обожанием, но острое лезвие тесака еще сильнее прижалось к моему горлу.

— Ваше Высокопреосвященство! — всхлипнула женщина. — Это вы! Вы… Вы же любите ее! Эту скверную, нечистую курву, недостойную даже целовать землю, по которой вы прошли! Почему вы полюбили ее, за что? Вы применили к ней какую-то магию, понарошку казнили у всех на глазах, чтобы все подумали, что она мертва, а сами… Вы любите ее, и поэтому спасли!

— Побойся Каина и Лилит, сестра, — перебил Тернер, даже не взглянув на меня, — Как я могу любить женщину, которая изменяла мне с моим врагом? Это он и спас ее, ее спас Кастор Трой при помощи своего брата, который обладает способностью оживлять мертвых. Он воскресил блудницу к жизни, но я пришел это исправить.

— Это правда? — потрясенно выдохнула Гурович, и я почувствовала, как ее хватка чуть-чуть ослабла. — Вы правда больше не любите ее?

— Разумеется, нет, — спокойно проговорил Его Высокопреосвященство, глядя Анежке Гурович прямо в глаза своими синими, такими красивыми и холодными глазами. — Ты одна достойна, сестра Анежка. Достойна моего уважения, благодарности и восхищения. Опусти этот уродливый нож, не марай руки об это падшее существо, и иди ко мне, чтобы получить мое высочайшее благословение.

Тесак выпал из ее мясистых пальцев и, завороженная его голосом, сестра Анежка пихнула меня к стенке, а затем с одухотворенным блинообразным лицом торжественно шагнула к Коулу, который даже руки развел, как будто приглашая ее в свои объятия.

— Святой день, — прошептала Гурович, и опустившись перед ним на колени, потянулась губами к кардинальскому перстню. — Я обожаю, обожаю вас, Ваше Высокопрео…

Она не договорила, потому что в следующее мгновение кардинал Коул Тернер взял ее за голову, легким движением сломал шею и отбросил от себя.

И хотя это было самым чудовищным из всего, что я видела в жизни, я не колебалась ни секунды, потому что в его глазах прочла всю правду.

Он простил меня за то, что я была с Кастором Троем.

Так же, как и я простила ему то, что сделал со мной.

Я бросилась к нему и прижалась крепко-крепко, найдя в нем защиту и утешение от пережитого кошмара. И Его Высокопреосвященство кардинал Коул Тернер стиснул меня так сильно, будто хотел вплавить в себя.

— Моника… — прошептал срывающимся голосом, гладя мои волосы. — Моника, любовь моя… Плоть от плоти моей, кровь от крови. Теперь только моя, моя навеки…

— Ты казнил меня, Коул, — тихо сказала я.