Опасная красота. Поцелуи Иуды

А затем взять нож и располосовать этой твари лицо, отрезать соски и в экстазе вогнать лезвие в мерзкую, грязную дырку этой потаскушки, которая посмела встать между ней, Гурович, и ее восхитительным Высокопреосвященством.

Которая не побоялась прийти, к ней, к Гурович, и практически в открытую признаться в чувствах к ее обожаемому кардиналу! Чего Анежке стоило сдержаться и не броситься на паскуду, схватить ее за шелковистые волосы и приложить головой об стол столько раз, чтобы она превратилась в окровавленную кочерыжку, знают одни Каин с Лилит!

Анежка долго пыталась убедить себя, что ей кажется, и инициированные Гурович клирования шлюхи Калдер немного успокоили сестру — Его Высокопреосвященство касался мразины чуть ли не с брезгливостью, что пролило бальзам на душевные раны, нанесенные этой сукой."

"Коул Тернер был, как всегда, безупречен — ни единого взгляда, ни одного лишнего прикосновения к Монике Калдер, и сестра Гурович засомневалась. Но, обострившимся звериным чутьём безнадежно влюбленной женщины она ощущала между ним химию, тончайшие и волшебные флюиды, ради того, чтобы почувствовать которые, она бы продала душу и тело дьяволу.

И вот сейчас, сортируя корреспонденцию кардинала, часть которой Коул Тернер разрешал ей разбирать и даже отвечать на некоторые письма, сестра Анежка Гурович думала только об одном — как ее сильные, мощные руки с толстыми пальцами, смыкаются на тонком горле везучей бляди Моники Калдер.

Из-за этой дикой, практически не контролируемой злости сестра Гурович так сильно дернула очередной конверт, что порвала его, благо листок внутри остался целым, хоть и сильно помялся.

Вчитавшись в строчки, Анежка обрадовалась. Письмо было от Роэля Бредфорда, примара маленького провинциального городка Кергилена. Бредфорд просил Его Высокопреосвященство оказать ему огромную честь и лично обручить его дочь Элизабет Бредфорд с ее женихом, Виктором Гвидо.

Простой люд часто обращался к кардиналу с просьбами провести какой бы то ни было религиозный обряд — крещение, венчание, а порой соборование или отпевание усопшего. Коул никогда не отказывал, несмотря на свой высокий сан и должность начальника нравственной полиции, как правило, беря себе в помощники ее, Анежку, или Пагана.